— А искал золото, — пробормотал я, понимая, что кажется попал ещё сильнее и не стоило выпендриваться. Как я на эту нитку нанесу руны?
Вида я не подал, а лишь кивнул, принимая материал, и взялся за работу. Интересно, если у меня получится, можно ли меня тогда будет назвать ювелиром империи?
Хмыкнув своим мыслям, я поискал взглядом приспособления для работы и обнаружил, что у столов есть несколько шкафчиков, в которых оказалось много всяких полезных штук, и лупа тоже нашлась.
Сотворив заклинание, прочищающее разум, я склонился над нитью и активировал инструмент, влив в него немного своей энергии.
Свиридов же пару секунд наблюдал за мной, после чего громко произнёс:
— А пока господин Волкодав «пытается», мы с вами продолжим занятие…
Я же не слушал, поскольку работа требовала максимальной концентрации.
Два часа пролетели незаметно. Я всё ещё находился в процессе, а одногруппники уже начали покидать лабораторию, создавая шум.
Рома Светляков, что был всё это время рядом, стараясь быть максимально незаметным, показал мне большой палец, когда я оторвал взгляд от проволоки, провожая уходящих. Я кивнул ему в ответ, с улыбкой.
— Ну, и долго вы ещё здесь собираетесь возиться? — подошёл ко мне препод, оглядывая то, что я успел сделать.
— В принципе, — широко улыбнувшись, сказал я, — простейший артефакт готов, но я думаю, из него может получится куда более интересная вещь.
— Вот как, — недоверчиво произнёс он. — Тогда продемонстрируйте.
Как выяснилось, подобные поделки не сложно создать, если знаешь руны и хоть немного умеешь пользоваться руками. Даже на тонкой нити. Мой чудо инструмент, спасибо Фриде за то, что продала самый дорогой, кажется обладал подобием псевдоинтеллекта, а скорее даже был похож на Т9 в телефоне. Я только начинал писать, а инструмент немного помогал, будто направляя мою руку. Хотя, конечно, на дереве было бы попроще.
Ладно, отставить лишние мысли. Как там говорилось в учебнике? Аккуратно пускаю энергию через руку напрямую в материал, после чего руны сами подхватят волшебство и активируются.
Глубоко вздохнув, я проделал требуемое.
Свиридов всё это время пристально наблюдал за мной.
Вдруг он нахмурился и спросил:
— А что это за руны у вас такие? Похожи на обычные, но… — Он выхватил из воздуха лупу и пригляделся. — Это не стандартные рунические символы Менделеевского алфавита! Что вы…
В этот момент часть проволоки, покрытая волшебными знаками, заискрилась, завибрировала, после чего что-то треснуло, и толстенная молния вырвалась на свободу. Она врезалась в стену с часами и разлетелась миллионами своих более мелких копий. Послышался звон разбиваемого стекла, и сильно запахло озоном, аж нос зачесался.
Козлиная бородка Свиридова встопорщилась от электричества, витавшего в воздухе, а лаборатория из безупречной во всех смыслах учебной аудитории, превратилась в заляпанную темными пятнами подпалин, усыпанную бесконечным числом осколков и треснутыми столами пережившую бомбёжку комнату.
— Система подавления не справилась, — поражённо прошептал Свиридов, безуспешно поправляя бородку, которая то и дело норовила подпрыгнуть вверх. Затем он перевёл ошалевший взгляд на меня и выдохнул: — Как? — Его голос стал громче: — Студент Волкодав! Как вы, чёрт возьми, умудрились сотворить такое⁈
— Пу-пуру-пу-пу, — только и мог сказать я, разводя руками.
— Что за пупурпурупуруп? — у Свиридова дёрнулся глаз.
— Да нет же, — с серьёзным видом произнёс я. — Я сказал: «Пу-пуру-пу-пу»
Глава 15
Наверное, с минуту он смотрел на меня, при этом его глаз дёргался в произвольном темпе, после чего покраснел как помидор, и в этот момент в аудитории появился знакомый препод, тот, что выступал на линейке. Как же его звали? Ах да, Раскольников Аристарх Бенедиктович, здоровенный лысый. Он задал вопрос, вот только это больше напоминало грохот камнепада в горах:
— Что тут происходит?
У Свиридова застряли в горле слова, и он перевёл налитые кровавой яростью глаза на вошедшего.
— Да вот, — вновь развёл я руками. — Эксперимент проводим. Господин преподаватель хотел посмотреть на мои руны, что я изучил в Святом лесу, и сравнить их действие на артефакте.
Раскольников оглядел побитую молниями лабораторию, затем стремящуюся к носу козлиную бородку Свиридова, после чего окинул внимательным взглядом мою скромную персону.
— Александр Степанович, — его слова падали тяжело, словно с неба полил свинцовый дождь, — студент Волкодав… — оу, меня в лицо знают, даже интересно, хорошо это или плохо, — … говорит правду? Вы подтверждаете?