Свиридов зыркнул на меня, после чего набрал в грудь воздуха и медленно, на выдохе произнёс:
— Я проверял знания первого курса у студентов, и Алексей сам вызвался на проверку. Его руны действительно оказались любопытными, а результат превзошёл все ожидания. Это должен был быть простейший артефакт молнии.
— Вот как, — Раскольников снова огляделся. — Значит, даже система безопасности аудитории не справилась?
— Верно, — кивнул окончательно успокоившийся Свиридов. — А ведь энергии было столько же, как и в простейшем.
— Значит, дело в алфавите, — утвердительно кивнул Раскольников, после чего добавил: — Студент Волкодав, назначаю тебе факультатив с уважаемым профессором артефакторики Свиридовым Александром Степановичем. На этом всё.
Закончив разговор, он резко развернулся и зашагал на выход. С учётом его двух метров в росте, получалось — стремительно.
— Ты мне не нравишься, — внезапно произнёс Свиридов. — Но этот твой рунический алфавит может осуществить настоящий прорыв в артефакторике. Поэтому я жду тебя каждый четверг и пятницу сразу после пятой пары.
Я притворно вздохнул, словно был не рад тому, что буду изучать именно то, зачем сюда и пришёл, и произнёс:
— Как скажете.
После чего, не тратя время, тут же телепортировался. Ещё попытается меня к уборке привлечь. Сам виноват, нельзя было заставлять новичка сразу делать настоящий боевой артефакт, начали бы с противогаза. Кстати, нужно будет обязательно выучить заклинание противогаза.
Потом шла теория магии, где преподавателем выступила статная женщина сорока лет, с пышной шевелюрой каштановых волос и не менее роскошной грудью размером между четвёркой и пятёркой, на мой взгляд.
Красивая внешне, она оказалась до ужаса занудна. Рассказывала монотонно, заставляя нас вручную записывать каждое её слово. Ко второму часу я осознал, что это последнее наше свидание с Виолеттой Аркадьевной, а все конспекты я потом возьму у Романа. Ну, серьёзно, имперская элитная академия, а два часа жизни просто в никуда.
Под конец занятия я уже откровенно клевал носом. Конечно, можно было воспользоваться магией и взбодриться, но злоупотреблять с этим не стоило — чревато. Можно и переутомление такое выхватить, что потом неделю с постели не поднимешься.
От этой мысли я нервно поёжился. При тех задачах, что я на себя взвалил, неделя простоя — смерти подобна.
Потом была пара трансцендентной философии волшебства, где бородатый и почему-то азиатский преподаватель рассказывал об основах магической силы в душе каждого человека.
— Магия — это не просто вид энергии, как электричество. Она куда глубже.
Он рассеяно окинул затуманенным взором просторную аудитории с высокими окнами, которую сейчас заливал солнечный свет. Вдруг его взгляд сфокусировался на мне, и он продолжил:
— Волшебство — это основа всего сущего. Даже в антимагическом железе есть магия, но она имеет противоположную полярность со всеми известными современной магической науке аспектами.
Я смотрел в чуть раскосые глаза преподавателя и думал:
«Если он прав, тогда и моё перерождение в этом мире не является чем-то противоестественным. Ведь если мы все часть магии, то значит реальность — это не разрозненные куски с бесконечными космическими пустотами, а единое целое. И каждое живое и неживое тоже едино».
В этот миг глаза азиата расширились, и я ощутил невероятный прилив энергии. В голове тоже прояснилось, а воспоминания реципиента, которые пробудились во время активации ледяного аспекта, стали чётче и ярче. Лицо императора, строгое и в то же время мягкое, его горящие синевой глаза. Мы были в какой-то комнате с темными фонящими магией стенами. Рядом находились люди, лиц которых я не видел, вместо них лишь смутные очертания. Император что-то говорил мне. Его сильный голос был наполнен радостью от общения с любимым сыном.
От этого сердце царапнуло. У меня тоже был отец, и пусть наши отношения нельзя было назвать примерными, но мы любили и уважали друг друга. С другой стороны, в смерти царевича я не виноват и совесть моя чиста, но по-человечески мне жаль этого волевого человека.
Император улыбнулся и стал показывать мне как он управляет сразу десятком аспектов. Энергия, разноцветная и стремительная, переливалась передо мной. Складывалось ощущение, что в любое мгновение эта мощь вырвется, обращая всё вокруг в ничто.
На этом видение закончилась, и я открыл глаза.
— Кто вы такой, молодой человек? — услышал я голос преподавателя, который оказался в шаге от меня.