Я попытался встать, но ничего не изменилось. Дыхание до сих пор давалось с великим трудом, а тело отказывалось работать.
Как там дед-император говорил? Это ведь не физический мир, а значит моё тело — это иллюзия созданное моим разумом, таким, какое оно было в реальности.
Я прикрыл глаза и расслабился. Нужен ли воздух духу? Вспоминаем классику и незабвенного Морфиуса в виртуальном мире.
Сделал последний вдох, после чего перестал дышать. Совсем. И, о чудо, никакой негативной реакции, словно это было естественно — не дышать. Было дико, но я продолжил. Необходимость подняться всегда сопровождалась сокращением мышц, но сейчас нужно лишь, чтобы картинка перед глазами сменилась, и всё.
Усилие воли, и вот я уже на ногах, точнее я в вертикальном положении, а ракурс обзора теперь со всех сторон одновременно. Я вижу себя со стороны и в то же время от первого лица, будто в какой-то компьютерной игре.
Голос деда больше не был слышен, его заменил мой собственный. Когда давление исчезло, стало легче думать, а значит, и принимать решения.
Нужно было найти Зевану. Вознесенский сказал, что у нас с ней связь, но какая?
Я заставил мир прокрутится вокруг меня, чтобы оглядеться.
Сознание лихорадочно перебирало всевозможные варианты и уцепилось за одно из первых воспоминаний. Конечно же, наш брачный контракт — магический! Боже, всё гениальное просто и очевидно!
Восстановив в памяти нашу скромную по меркам моего старого мира свадьбу, я сфокусировался на том моменте, когда нас связала магия, и ухватился за цветную нить.
В моменте, когда всё происходило в реальности, я её не заметил, скорее всего потому, что не был готов увидеть, но не сейчас. После всего пережитого, и воспоминания о том, как император жонглировал аспектами, я смог ухватится за эту нить, и она оказалась в моей ладони.
Она мерцала слабым светом, словно увядала. Я постарался вдохнуть в неё жизнь усилием своей воли, но увы, ничего не получилось, лишь моя рука засветилась от бурлящей силы, но ни капли не вышло влить в материальное воплощение нашей связи.
Я взглядом проследил за тем, куда уходит нить, и хмыкнул. Ну, конечно же, в этом безумном месте иначе и быть не могло. Конец нити упирался в изумрудное небо.
— Это ты? — Зевана с улыбкой протянула руку.
— Я, — с радостью в голосе отозвался он.
После чего взял её за руку и потянул к себе.
За ним Зевана увидела раскрывшийся проход домой. Туда, где она родилась и где впервые стала женщиной. Туда, где её корни, туда, где вся её жизнь.
Из портала потянуло знакомыми ароматами леса, трав и магии.
Девушка хотела было пойти, как вдруг замерла. Да, на той стороне был её дом, но это не было правдой до конца. Она теперь живёт там, где живёт Алексей.
— Идём же, тебя все ждут, — послышался мягкий голос, который стал обволакивать её волю, подчиняя и заставляя сделать ещё шаг.
— Я… — она попыталась сказать, но почувствовала, как боль пронзила её запястье, как раз в том месте, где её держал он. А кто он?
Девушка сконцентрировалась на чертах мужчины и с ужасом попыталась отдёрнуть руку. Человек, которого она приняла за родного, оказался болезненно худым, с бесцветными глазами и белой как бумага кожей, в которой просматривались синюшные паутинки капилляров. На голове его был высокий черный цилиндр. Облачен он был в черный фрак, с серебряной сорочкой, тёмные штаны и сапоги. Сапоги почему-то притянули взгляд девушки, и она уставилась на них, как заворожённая. Они были черными настолько, что казалось, её пленитель обут в саму тьму.
— Это ведь…
В этот миг её дёрнули, а совсем незнакомый и пугающий голос раздражённо произнёс:
— Пошли уже! Твоя душа станет отличной отдушиной. Вий получит волка, а я — небольшую компенсацию за позор.
— Я не хочу! — закричала она, понимая, что если вступит в портал, то случится страшное.
Она оторвала взгляд от сапог и посмотрела вперёд, куда её утягивали. Там уже не было её дома, знакомой комнаты с видом на лес. Вместо этого там сейчас зияла бесконечно-тёмная пропасть, в которой не было ни капли света.
Девушка стала активно сопротивляться, пытаясь вырваться из мёртвой хватки, но всё тщетно.
— Я не хочу!!! — завопила она, в глупой надежде что её услышат. Точнее, что услышит он, её любимый. Вот только в это место путь живым был заказан.
Внезапно рядом раздался звон разбиваемого стекла, и её руку перестали удерживать холодные тиски.