С трудом выбравшись на берег, голодные спазмы просто выкручивали желудок, я выбрался за черту воды и устало плюхнулся на гальку, давая себе возможность передохнуть.
Через пару минут, когда немного пришёл в себя, я перевернулся на спину и захохотал:
— Повеселился, называется. Наверное, надо было дать себя связать и, усыпив их, когда все уроды соберутся вокруг, спокойно покончить с ними. Хотя они не дураки, так не должны попасться. Но кто знает? Нет, захотелось переждать на дне, вылезти и вырезать их всех. Вылез, блин!
Оглядевшись, я понял, что полоса всего метров двести длиной уходила вдаль вдоль стен, потом снова вода. Посмотрев на луну, я определил, что с момента моего прыжка прошло порядка двенадцати-тринадцати часов. Рядом было выброшенное на берег высохшее бревно, ещё всякое дерево, даже вроде обломок каноэ был, но вот туши тюленя не наблюдалось, хотя есть очень хотелось.
Мысленно пробежавшись по своим дальнейшим планам, я решил пока ограничиться ближайшими, утолить голод. Проблем с этим делом не предвиделось, я умел ловить рыбу руками. Срезав горелкой с пальца ветки с бревна, сложил костер и поджёг их. Пока костерок разгорался, я быстро осмотрел себя. На одной ноге сапог сохранился, на второй нет, да и от одежды мало что осталось. Единственно, что нормально сохранился это кожаный жилет, у рубашки не хватало обоих рукавов, брюки были изодраны в клочья. Одним словом, я был раздет, безоружен и голоден. Последнее я решу довольно быстро, а вот с остальным будем решать по мере необходимости. Пока не горит.
Костёр неплохо освещал небольшой круг вокруг и часть стены каньона. Пока огонь лизал ветки, я направился к концу пляжа, там было что-то вроде затона, вода тихая стоячая, рыба должна быть. Так и оказалось, подсвечивая себе факелом, я обнаруживал рыбу, и пока она не успевала среагировать одним мощным рывком правой руки, выбрасывал её на берег, где она билась об гальку. Наловить удалось пять штук, после чего разбуженная рыба брызнула в разные стороны. Однако я был доволен, форель была крупной, тяжелой. Должно было мне хватить набить брюхо и пополнить жизненные силы.
Насадив рыбу на тонкую ветку, которую я заранее приготовил и понёс её к своему лагерю. С ножом проблем не возникло. Нет, при себе у меня его не было, но ещё в прошлой жизни индейцы научили меня делать каменные и кремневые топоры и ножи. Я всегда рад был поучиться чему-то новому, так что получалось у меня неплохо.
Найдя неплохой обломок, я накалил его на костре, и резко отладил в воде, отчего он лопнул по трещине. После этого я зачистил кромку, сделав камень острым как брита, и занялся чисткой. Распотрошил рыбу у воды, почистил и, нарубив кусками, насадил на ветку, подвесив её над кустом. Вот сейчас я сидел, наблюдал, как рыба прожаривается, наготове было ещё две почищенные тушки, и размышлял о своём будущем. Думаю нужно разобраться с наглами в своей манере, навсегда исключить угрозу с их стороны, плотно пообщаться с Александром, кол ему в жопу вобью, и продолжить жить дальше.
В принципе этот мир мне нравился, но Америка несколько прискучила. Думаю отправиться в Азию, купить джонку и изучить бассейн Индийского океана с его многочисленными океанами. Но это на будущее, а сейчас нужно определиться, где я нахожусь, выбраться из этого чёртового каньона и вернуться к лагерю. Уверен, наглы меня там всё ещё ждут. Раз они знали о моём умении долго находится под водой, заранее подготовив мины, то наверняка они всё ещё там. Бросать своё оружие, особенно револьверы, к которым я привык и которые стали мне как родные я не собирался. Это моё имущество, воров я очень не любил.
Быстро съев сочащуюся жиром рыбу, пресновато, но очень вкусно, я стал жарить остальную, подкинув в костёр ещё дровишек. Обмен веществ я настроил на усиленный, поэтому, когда была готова следующая партия, эта же была переварена и я снова хотел есть. Но зато силы ко мне вернулись, и я восстановил некоторые внутренние повреждения, которые не трогал из-за недостатка материала.
Под утро я решил, что пора выбираться. Используя трещины и щели в стене каньона, а также проросшие кустарником склоны я за полчаса слегка исцарапавшись, но заживив повреждения, выбрался наверх. Осмотревшись, я зачесал затылок. Я не был в курсе, куда меня унесло, дальних ориентиров вроде гор тоже не наблюдалось, солнце не могло помочь. Со всех сторон были прерии с колыхавшейся зелёной травой. Вдали был утёс, но ранее он мне не попадался. Судя по солнцу мне нужно было идти или вниз по реке, или наоборот подниматься. Сделав логичный вывод, что меня принесло сверху, я пошёл неподалеку от края обрыва вверх по реке, надеясь, что со временем мне встретиться что-то знакомое, однако когда я преследовал бандитов, каньонов мне не попадалось, но вот река, кстати, такая же быстрая, попадалась. Вполне возможно иду я не туда, но узнать можно это только своими ногами.
К вечеру каньон ушёл резко влево и растворился вдали, а я шагал дальше уже про прерии, в высокой по пояс траве. С продовольствием проблем не встало, я сбил камнем выскочившую из-под ног куропатку, ожидая чего-то подобного, держа наготове камень. Ощипав её, я развёл небольшой костерок, толстая ветка у меня была с собой, привязана за спиной на манер лука с помощью тетивы из приплетённой травы. Вот её я нарезал и сделал костерок. Так что в этот вечером ужинал хорошей такой курочкой-куропаткой нафаршированной диким чесноком, что я нашёл неподалёку. Даже на утро немного осталось, крупноватая птица попалась. Её гнездо я тоже осмотрел, было пятёрка яиц, но на просвет стало ясно, что яичницей мне полакомиться не удастся. Скоро должны были вылупиться птенцы.
Утром я доел куропатку и двинулся дальше, всё отчётливее понимая, что путь выбрал неверный. Хотя шёл и по солнцу. Нужно было спускаться вниз, и уходить вправо, переправившись через реку. Как это ни странно, подземная река текла вверх по течению той, что находилась на поверхности.
На обратном пути я вдруг обнаружил в траве следы тележных колёс. Вчера, когда я тут проходил, их не было. Судя по колее, тут прошло до десятка телег, видимо переселенцев. По бокам от колеи были следы подкованных лошадей. Мне нужна была лошадь, поэтому определив, куда шёл караван, понятное дело в сторону Тихого океана, я направился следом, размышляя о том, как они смогли преодолеть каньон?
Прерия дальше не сказать, что была ровная, то холм то низина, но я продолжал энергично шагать по колее, когда вдруг заметил на следующем холме, в обход которого шла колея, всадника. До него было с километр, но я определил по деталям одежды, что это был белый. Тут рядом с ним появились ещё всадники. Двое. Причем, судя по росту, или дети или подростки. Низковатые они были.
Всадники молча наблюдали, как я двигаюсь по колее следом за караваном. К всадникам я не пошёл, тут трава примята, идти удобно, а по прерии я в одном сапоге уже ходил, заколебался порезы заживлять.
Вдруг метрах в двух предо мной земля как будто взорвалась, когда в неё врезалась тяжёлая пуля, и с холма раздался хлопок винтовочного выстрела. По знакомому звука я определил, что стреляли из такого же 'Спрингфилда' какой был у меня. Вернее я его ещё верну.
Остановившись, я посмотрел на всадника, что держал в руках винтовку и сказал:
— Сами напросились
В это время раздался второй выстрел, но уходить в сторону я не стал, хорошо различимая глазу летевшая пуля уходила в сторону, но пролетела в полуметре от моего левого плеча и зарылась за спиной. Похоже этот удод на холме стрелял на поражение, но стрелком оказался хреновым, с километра попасть не может.
Сойдя с колеи, набирая скорость, я побежал к всадникам. Там забеспокоились, и выстрелы начали доноситься с периодичностью семь раз в минуту. Причём стрелял взрослый, мальчишки просто смотрели, хотя у одного в руках было что-то вроде винтовки. Но он не спешил её вскидывать и целиться в меня.
Пока я бежал, успел убедиться, что тот действительно стреляет на поражение. Приходилось на бегу во время выстрела уходить в сторону и, не снижая скорости продолжать сближаться. Когда до неизвестных мне переселенцев осталось порядка ста метров, взрослый, в одежде ковбоя и с пышными усами развернул коня и, гикая, исчез на противоположном склоне холма. Чуть помедлив, испуганные мальчишки, я видел их лица, последовали за ним.