Когда банка была допита, он поднялся, выкинул ее в мусорный бак и направился домой. Уже там, приоткрыв дверь, он услышал родителей, голос матери, доносившейся из комнаты. Неуверенно, он шагнул через порог.
— Санни, с возвращением, — прозвучал громкий голос отца, перекрикивающего телевизор.
— Да, Виолетта дома? — спросил мужчина, не решаясь начать снимать уличную обувь.
— Еще не возвращалась, — вновь раздался голос матери, которая снова начала упрекать отца из-за какого-то пустяка.
Санни качнул головой и уже более уверенно закрыл дверь, став раздеваться. Он положил ключи на тумбочку и его взгляд упал на нераспакованное письмо. Поторопившись, он тут же взял его, став раскрывать, он уже давно его ждал. Не то чтобы Сани надеялся на что-то, однако разочарование не могло не тронуть сердце, когда он прочитал первые строчки.
«И… Вновь отказ. Это было ожидаемо», — подумал он, разглядывая буквы на белом листе. — «Пора прекращать надеяться. Тем более в моем возрасте ни в какое агентство уже так просто не примут. Ну все, больше пытаться даже не буду. Быть моделью — все-таки дурацкая мечта. Осталось получить последний отказ, и на этом все закончится».
Выбросив его в мусор, Санни побрел к себе в комнату готовиться к завтра. Предстояло многое сделать: проверить тетради с самостоятельной и подготовить темы.
Следующий день проходил абсолютно точно также, как собственно, и все предыдущие: работа в школе, обед, прогулка до парка, поход домой по вечереющей улице.
Это было столь однообразно и безрадостно, что Санни с каждым днем, каждым годом чувствовал себя все хуже и хуже: в теле появилась слабость, голова потяжелела и стала чаще болеть, постоянная усталость вместе с меланхолией проедала все чувства и эмоции. Ему все больше казалось, что вот так приходит взросление, вместе со всеми этими чувствами и недомоганиями, и это удручало только больше.
Санни не любил свою работу. По началу, она доставляла радость, но потом стала приносить только тяжесть. Его лучший друг также был постоянно занят работой и им все реже получалось видиться, от силы раз в две, а то и три недели. Домой не хотелось возвращаться и вовсе. Он чувствовал себя подростком, которому хотелось взбунтоваться и убежать так далеко, как только можно, но ему не хватало решимости.
И вот, придя домой, он в привычном жесте положил на тумбочку ключи и посмотрел на новое письмо.
— Пришло, — только произнес он, покрутив бумажку в руке. Рассматривая ее, ему во взгляд попали часы, висящие на руке, и вдруг он кое-что вспомнил. Кинув быстрый взгляд на тумбу, он не увидел ключей с розовым помпоном. — Вот черт.
Бросив свою сумку в коридоре и схватив ключи, он со всех ног помчался из дома, вдоль по чернеющим улицам. На ходу проверяя время. Минут за десять он успел добежать до автобусной остановки, где сидела девушка с серьезным видом. Как всегда, одета она была с иголочки, лучшие наряды, лучший макияж, такой вот она была с малых лет. И, заметив подбежавшего, встала со скамейки и подошла к запыхавшемуся мужчине.
— СанВио, Санни! СанВио!!! И ты забыл, да?! Как ты мог, это же наше с тобой обещание!
— Прости, Виолетта, я так устал на работе, что вспомнил только когда пришел домой, — пытаясь отдышаться он, потирая пот со лба единственной, левой рукой.
Девушка подняла руку и прикоснулась к его пиджаку, перепачканному мелом. И став отряхивать его пальцами, сменила гнев на милость, заботливо произнеся:
— Вот же. Ты даже в рабочей одежде пришел. Но ладно, я тебя прощаю, такой вот мой дорогой братец и тут ничего не поделаешь. Зато только мой.
Тот, подняв брови, измучено улыбнулся. По скосившим губам было не понятно — то ли его смутила неловкость, то ли недовольство.
— Прости. Пойдем куда захочешь. Я обещал погулять вместе, так что давай погуляем.
— Ну хорошо! Первым делом мы пойдем и немного поиграем на автоматах в парке развлечений. А после ты отведешь меня в мороженное кафе! — словно ребенок воскликнула девушка.
— Мороженное, а, то что со сливками и стаканчиком на дверях?
Наконец отдышавшись, Санни выпрямился, и Виолетта взяла его под руку.
— Именно так!
— Хорошо, как скажешь. Я, кстати говоря, давно задумывался туда зайти.
Так они и направились по расписанному плану Виолетты. Со стороны они могли казаться довольно милой парой, так как сложно было признать в них родственников. Виолетта, как и Санни, обладала немалой красотой с детства, однако, она совсем не была на него похожа, пойдя внешностью в мать, когда тот был полностью в своего отца.
Санни всеми силами старался быть хорошим для нее братом, чем возможно еще в детстве разбаловал Виолетту. Порой удивляясь с того, как же быстро растут дети. Обратив внимание на некоторые странности в ее поведении, он предпочитал оставлять их на потом и не углядел, как маленькая девочка уже стала девушкой, со своими принципами и вкусом. Виолетта его единственная и любимая сестра, которую он, взрослый мужчина, старался остерегаться. Пытаясь улыбаться и поддерживая все ее капризы, он слишком поздно понял, как испортил собственную сестру.
Санни ни капли не сомневался в том, что она собирает на себя взгляды многих мужчин, так как, в отличие от него, бог наделил ее внешностью с отсутствием каких-либо изъянов. В отличие от Санни, люди смотрели на нее с улыбками, когда его внешность приковывала к себе печальные взгляды, быстро сменяющиеся жалостью и состраданием.
Санни никогда не считал себя калекой, родившись одноруким, он принимал это как нечто нормальное, а потому все эти эмоции, что он читал в глазах людей, искренне ненавидел. И смотря на себя в отражении витрин и окон, мимо которых проходил, он видел свой непотребный измученный вид и сам начинал считать себя жалким. Эти чувства вызывали в его груди гнев. Хотелось кричать, ругаться, подраться, устроить какую-нибудь заварушку и выйти из нее полностью избитым, чтобы смотря в зеркало не узнавать собственного измученного лица. Не зная, что именно делать и как поступить, он сбегал от себя и страхов в школу, после которой закрывался в комнате, она была самая большая в доме, и ее вполне хватало, так как там было все, что ему могло понадобиться.
И несмотря на все, у него была Виолетта. Полная противоположность Санни, способная добиться чего угодно в жизни. Он не завидовал ей, наоборот, был счастлив теми возможностями, которые у нее есть, и все же подавленный тем, какой именно путь она выбрала.
Он с улыбкой смотрел на сестру, которая весело рассказывала произошедшее с ней на неделе, и думал только об одном — о притворстве, с которым он улыбается, все еще стараясь казаться хорошим братом, но все это время постепенно отдаляющимся и желающим сбежать куда подальше. Как же сильно болела от подобных мыслей голова.
В детстве, когда он старался оставаться жизнерадостным ребенком, она была маленькой надутой букой, которая любила повредничать и поприставать. Но чем старше они становились, тем больше менялись. Санни терял ту беззаботность и самоуверенность, все больше замыкаясь в себе, когда Виолетта раскрывалась подобно прекрасному цветку, делясь с ним своим позитивом и радостью, как в детстве, стараясь не отпускать ни на шаг. Смотря на нее, он был рад, а про самого себя же думал, что словно уперся в стену, неспособный ничего делать дальше.
Несмотря на все внутренние разборки, Санни все еще очень любил Виолетту, поэтому вместе они провели веселый вечер, подурачившись как маленькие дети в развлекательном центре, огибая младшеклассников, которые смотрели на взрослых с недоумением. После просидели несколько часов в кафе. Ну, а когда все закончилось, остальное вернулось в свой замкнутый, цикличный круг. Санни возвращался домой, там продолжалась работа и унылые вечера, день за днем, недели за неделями. Он стал задерживаться в парке, все дольше распивая одну банку пива, и приходил уже после ужина. А когда он возвращался, Виолетта конечно же была рядом. Когда ему не надо было работать и он мог спокойно посидеть в гостиной, но спокойного вечера конечно же в таком случае не наблюдалось.