Он представил ее взмахом руки.
— Подойдет?
— Думаю, да. Сколько?
— Для тебя? Пять золотых.
Я поднял бровь, глядя на Кузьму. Цена показалась разумной.
— Беру.
— Отлично.
Мы инициировали сделку. Я взял кровать и убрал ее в свой вещмешок. Ее изображение повторилось двадцать раз в моих слотах инвентаря, указывая на соответствующий вес. Наверное, так это и работало. Очевидно, я не мог бы уместить пятьдесят кроватей на себе.
Я собирался попрощаться с Сайласом, но он уставился на меня, постукивая по подбородку одним из своих длинных, когтистых ногтей.
— Еще нет, — улыбнулся он. — Ты выглядишь как человек, заинтересованный в других вещах.
— Каких других вещах? — медленно спросил я.
— Ну, у тебя есть кровать, но как насчет того, с кем разделить эту кровать? — Он ухмыльнулся мне и поднял бровь самым отвратительным образом, прежде чем взглянуть на Кузьму. — Если только вы двое не…
Мы с Кузьмой переглянулись.
— Нет, нет, нет, — поспешно сказали мы оба, махая руками перед собой.
— Нет?
— Нет, — настойчиво сказал я. — Он мой советник.
— То, что он твой советник, не означает, что нет границ. Многие племенные вожди ложатся со своими…
— Переходи к делу, — сказал я. — Что ты имеешь в виду?
Гоблин оглядел пустую палатку, убеждаясь, что никого нет рядом. Он безмолвно повернулся и повел нас через палатку в затемненную область. Мы последовали за ним через запертую дверь в гораздо меньшую часть палатки, освещенную единственным фонарем, свисающим с потолка.
Ряд гораздо более ценных предметов выстроился на импровизированных полках по обеим сторонам небольшого пространства. Некоторые из них были узнаваемы как золотые и серебряные изделия, идолы и украшения, а другие я вообще не мог понять.
В глубине комнаты стоял большой куб, по два метра с каждой стороны, накрытый простыней.
Сайлас сдернул простыню своей когтистой лапой, и я, честно говоря, не знал, чего ожидать после его намеков про «разделить кровать». Но уж точно не живого человека в клетке.
Девчонка, надо сказать, сломленной не выглядела, хотя ситуация у нее была хуже некуда. Лет двадцати с небольшим, волосы светлые, спутанные. Лицо симпатичное, если не считать злого, загнанного взгляда, а также рваного тряпья, заменявшего одежду.
Но что больше всего меня удивило, так это ее звериные ушки торчавшие из волос. Судя по полосам и расцветке они явно были тигриные. И…
Я на короткое время остолбенел. В памяти всплыл образ тигрицы, которую я не спас в заповеднике, и вот теперь, после смерти, я снова встречаю тигрицу. Это случайное совпадение?
— Выпусти меня отсюда, ты, червяк! — вывело меня из шока злое шипение девушки. Она обращалась к Сайласу, сверкая глазами. — Мало того, что уже со мной сделали?
— Характерец у девицы, видите ли, строптивый, — хмыкнул Сайлас, обращаясь ко мне. — С учетом этого могу предложить скидку, если заинтересуетесь.
Я окинул взглядом сначала клетку, потом этого торгаша.
— Какого хрена здесь происходит? — голос мой прозвучал глухо. Я не отступал, просто медленно перевел взгляд с Сайласа на девушку, коротко кивнув ей, мол, вопрос не к тебе.
— Какие-то проблемы, господин? — Сайлас заметно напрягся, его угодливый тон испарился. — Не хотелось бы недопонимания.
— Проблемы сейчас начнутся у тебя, — спокойно ответил я, не повышая голоса, но глядя ему прямо в глаза. — Объясни, почему у тебя человек сидит в клетке.
Кузьма тут же засуетился, издал какой-то нервный смешок, больше похожий на икоту, и дернул меня за штанину.
— Ха-ха, это… небольшое недоразумение, господин Сайлас! Мой владыка… э-э… ценитель своеобразного юмора! — Он выразительно стрельнул в меня глазами, кивая в сторону. — Разрешите на пару слов с коллегой, буквально на секунду.
— Разумеется, — протянул Сайлас, не сводя с меня подозрительного взгляда.
Кузьма оттащил меня в самый темный угол их импровизированного склада.
— Василий, ты чего творишь? — зашипел он. — Нас же прирежут обоих, если ты сейчас начнешь качать права!
— О чем ты вообще? — я старался говорить тихо, хотя внутри все кипело. — Людей в клетках держать — это нормально по-твоему? Это же работорговля чистой воды!
— Приятного мало, согласен, — буркнул Кузьма, оглядываясь. — Но тут такие правила. Одно племя захватило другое — все, что на их земле, становится трофеем. Ресурсы, оружие, скот… и люди тоже.
Я уставился на него.
— Ты это серьезно?