Я сделал шаг назад, когда трое уцелевших бандитов начали смыкать кольцо. Пусть их главарь и корчился на земле, отступать эти явно не собирались. Стадный инстинкт, или просто тупая верность.
Черт.
Они двинулись одновременно, пытаясь взять в клещи. Я был к этому готов.
Вскинув меч, я атаковал ближайшего — того, что с топором. Он неуклюже дернулся в сторону и попытался рубануть в ответ, но я успел отбить его выпад. Мое лезвие чиркнуло по его руке, вышибая топор из ослабевших пальцев. Кажется, пару этих самых пальцев я ему тоже отхватил.
Минус один потенциальный источник проблем. Но удовлетворение от первого успеха было мимолетным.
Резкая боль в левом плече заставила поморщиться. Один из бандитов, самый молодой и юркий, сумел подобраться и нанести удар ножом. Лезвие провернули и выдернули, оставляя рваную рану.
Горячая кровь хлынула по руке, пачкая одежду.
Мои губы тронула мрачная усмешка. Ситуация требовала решительных действий. Ближний бой с тремя противниками, даже такими неорганизованными, был рискованным, особенно после полученного ранения. Пора было менять тактику и переходить к более весомым аргументам.
Карабин был за спиной, и я намеренно не использовал его сразу, предпочитая оценить уровень угрозы и сэкономить патроны. Но теперь время для этого пришло.
Стиснув зубы, я отбросил меч. Одним движением скинул карабин с плеча, одновременно отступая на пару шагов для создания дистанции. Ствол привычно лег в руки.
Бандит, лишившийся пальцев, уже снова был на ногах, его лицо исказила ярость. Двое его подельников, ободренные моим ранением, готовились к новой атаке. Тот, что ударил меня ножом, выглядел менее уверенно, но все еще представлял угрозу.
Грохот выстрелов разорвал лесную тишину.
БАХ!
БАХ!
БАХ!
Глава 5
Первая пуля вошла точно в лоб владельцу топора, обдав его дружков кровью и ошметками мозгов, прежде чем его тело мешком осело на землю.
Вторая и третья пули ударили в грудь бандита с коротким мечом. На его лице отразилось скорее недоумение, чем боль, прежде чем он закашлялся кровью и завалился следом.
Остался только самый молодой — тот, кто пырнул меня ножом.
Тот, кто выглядел наиболее перепуганным на протяжении всей этой заварушки.
Он выронил кинжал, все еще мокрый от моей крови, и вскинул обе руки.
— Пожалуйста… Пожалуйста, не убивайте…
Слезы хлынули из его глаз, и это были не крокодиловы слезы. Он дрожал так сильно, что, казалось, вот-вот обмочится.
Я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и пульсирующую боль в плече.
— Слушай сюда, — выдохнул я. — Убирайся к чертовой матери отсюда, понял? Немедленно. Беги домой к мамке и держись подальше от таких ублюдков, как эти. Иначе быстро сдохнешь.
Я махнул в его сторону карабином. Без малейших колебаний он шарахнулся с тропы и скрылся в деревьях.
— Василий! Ваше плечо!
Кузьма и Забава подбежали ко мне от телеги.
— Насколько все паршиво? — спросил я, морщась от боли.
— Вероятно, не так страшно, как выглядит, — ответил Кузьма. — Но рану нужно обработать. На Торговом посту сможем достать что-нибудь для лечения.
— Нужно перевязать, — сказала Забава. — Дайте вашу куртку.
Я стянул ее и протянул девушке. За несколько секунд она оторвала рукав и туго перетянула им мою рану, соорудив подобие повязки.
— Неплохо, — кивнул я. — Опыт есть?
— Приходилось, Василий. Держит?
— Вполне. Благодарю.
Она коротко кивнула и убрала прядь грязных светлых волос за одно из своих больших, похожих на тигриных, ушей. Даже с раной, все еще пульсирующей болью, ее собранность и умелые действия вызывали уважение.
Я окинул взглядом поле недавней стычки.
Три трупа на тропе — не лучший способ сохранить наше местоположение в тайне. К тому же, эти оборванцы наверняка имели при себе что-то, что могло бы нам пригодиться.
— Кузьма, Забава, помогите, — распорядился я. — Нужно убрать тела с тропы и обыскать их. Лишние ресурсы нам не помешают, да и привлекать ненужное внимание к этой тропе ни к чему.
Кузьма кивнул, его обычная суетливость сменилась деловитой сосредоточенностью. Забава, хоть и выглядела немного бледной, тоже взялась за дело без лишних слов.
Меня только что едва не прирезал один из этих ублюдков — тот самый сопляк, которого я решил отпустить. Глупость иногда дорого обходится, и сантименты в таких ситуациях — непозволительная роскошь.