Не успел… Ничего не успел, мечты так и остались мечтами…
Последнее, что я почувствовал, это как маленькие коготки в отчаянии цепляются за мою куртку, словно малыш пытался удержать меня в этом мире, не отпустить.
Не получилось, дружок. Не вышло у меня… Прости.
Мои глаза распахнулись.
Белизна.
Слепящая, абсолютная, без единой точки, за которую мог бы зацепиться взгляд. Ни верха, ни низа, ни стен, просто сплошное бесконечное белое ничто.
Память попыталась подкинуть картинку: тайга, выстрелы, тигрица… Да, точно, браконьеры. Пуля.
Кажется, я тогда знатно отхватил.
Закричал ли я тогда? Чёрт его знает. В следующий миг образы прошлого исчезли, и осталась только эта белизна…
Так вот значит, что находится за гранью. Однако, загробный мир я себе представлял несколько иначе. С чертями, котлами, или, на худой конец, с какими-нибудь вратами и бородатым стариком. А тут стерильно, как в операционной, только без запаха хлорки, и никаких ощущений. Ни боли в груди, ни холода, ни даже собственного тела, только сознание, болтающееся в белой пустоте, как… Ну, даже сравнить не с чем.
Хотя… Если я соображаю, может, ещё не совсем «всё»?
Внезапно прямо из слепящего света передо мной появился человек. Высокий, тощий, одет в какие-то рваные тряпки. Волосы длинные, слипшиеся жирными прядями, как будто голову он не мыл уже лет десять.
Глаза уставшие до безумия, синие круги под веками, взгляд мутный, но цепкий. Такой человек мог бы сойти за городского бездомного… если бы не стоял здесь, посреди небытия.
— Я что, умер? — спросил я. Голос звучал странно, будто не снаружи, а где-то в голове, словно думал вслух, не открывая рта.
— Умер? — переспросил он, сморщив лоб. — Нет. Пока ещё нет.
Его сиплый, надорванный голос звучал как у человека, который лет десять курил сигареты без фильтра, запивая всё самогоном. Такой голос появляется только у тех, кто много говорит сам с собой или кричит в пустоту.
— Тогда что это за место? Где я вообще?
Он резко вскинул голову, глаза зажглись каким-то внутренним огнём.
— Времени нет. Скажи, ты достоин?
— Достоин чего? — усмехнулся я. Загадочный тип, говорящий намёками и строящий из себя оракула, теперь выглядел еще более странно.
Он не ответил, только уставился на меня своими затуманенными глазами, будто видел насквозь.
— Землю нельзя оставлять, — сказал он глухо. — Её нужно возродить. За ней нужно присматривать, защищать, беречь как заповедную землю. Сделай, что должен… Князь.
Сказав так, мужик исчез. Просто раз — и нет его! На том месте, где он стоял, закружился белёсый ветер, будто его развеяло как горсть пепла, сметённую чьим-то невидимым дыханием.
Внимание! Идёт активация Системы управления поселением «Князь»…
Я моргнул.
— Князь? Это еще что за хрень? — вырвалось вслух.
И в тот же момент меня потянуло вниз. Это не походило на обычное падение, скорее как будто пустота вдруг разинула пасть и втянула меня внутрь без шансов вырваться.
А потом я врезался в землю. Жёстко. Всем телом впечатался во что-то твёрдое и покатился вниз мешком, не успев ни сгруппироваться, ни понять, где нахожусь. Меня швыряло, крутило, проталкивало сквозь ветки, пока всё внезапно не оборвалось.
Снова открыл глаза. Я лежал на спине, глядя, как сквозь листву пробивается яркое синее небо.
Закашлялся, поморщился от неприятного ощущения и слегка пошевелился, проверяя, всё ли на месте.
Жив. Как ни странно, но жив!
Подо мной мягко пружинила подушка влажного мха, хоть кое-где в спину и впивались сучки и камешки. Голова гудела, как после крепкой пьянки, тело ломило, суставы ныли.
Надо мной плавно покачивались кроны деревьев, солнце пробивалось сквозь зелень, пятная землю тёплыми прогалинами.
— Где я?
Это точно не тайга моего заповедника.
Я не узнавал это место. Звуки, воздух, даже ощущения здесь были чужими. У меня были заграничные командировки в Африку, но куда именно меня занесло, понять не мог.
Влажность стояла такая, будто я очутился в бане, тёплой и душной. Липкий воздух словно насыщен паром, а вместо привычных сосен и кедров кругом пальмы, гигантские папоротники и лианы, спускающиеся с деревьев извивающимися змеями. Всё какое-то чужое, не наше.
Да. Скорее уж тропики, чем родные леса. В какой-то момент поймал себя на мысли, а точно ли я вообще ещё на Земле?
С усилием сел, скривившись от боли, и несколько секунд просто дышал. Медленно, глубоко, стараясь успокоить пульс.