— Я даю тебе новый дом.
— С кем?
— А с кем, по-твоему?
— Нет… Нет, только не на торговый корабль. Я не могу!
— Почему?
— Меня укачивает. Было бы намного проще, если бы я не был связан, князь.
— Иногда приходится мириться с неудобствами, Карл. Особенно когда ты сам их создаешь. А меня, например, порядком достали люди, которые пытаются меня убить, — сухо добавил я.
Карл дернулся, посильнее натянув веревки. Попытался рвануть, но был намертво прикручен к стволу. Я подался вперед, схватил его за грязную рубаху и заставил встретиться со мной взглядом.
— Я мог убить тебя дважды. Мог позволить Тихомиру разделаться с тобой прошлой ночью. И, признаюсь, я даже подумывал об этом. Но не сделал. Знаешь почему? Потому что я, похоже, единственный в этом задрипанном мире, кто считает, что ты чего-то стоишь. Ты можешь что-то изменить в своей жизни, парень. Можешь освоить ремесло. Стать хорош в чем-то. Стать… кем-то. Или можешь и дальше болтаться по задворкам, грабить людей, пока кто-нибудь не достанет нож и не прирежет тебя. Так что выбираешь?
Глаза Карла снова увлажнились. Он вот-вот готов был разреветься, но что-то внутри остановило его.
— Ладно, — продолжил я. — А теперь вставай и прекращай валять дурака.
Я отпустил его воротник и отступил. Карл поднялся на ноги и бросил на нас последний взгляд, прежде чем кивнуть капитану и пройти мимо него на корабль. Что ж, выбор сделан.
— Это был… неожиданный поступок, — протянул Кузьма. — Не боишься, что он однажды вернётся? Он один из немногих за пределами нашего племени, кто знает, где находятся наши земли.
— Не вернётся, — отрезал я. — Единственная причина, по которой он всем этим занимался — катился по наклонной. Это пойдёт ему на пользу. В любом случае, пора за дело. У нас много работы.
Вместе мы прошли по рядам бухты, двигаясь среди суматошных толп гуманоидов с волчьими головами, гоблинов и даже существ, которых я не видел на торговом посту: эльфов ростом под два с половиной метра с невероятно тонкими телами и фиолетовой кожей; даже тройку сатиров с огромными телами и суровыми лицами. Настоящий зоопарк.
Как и в случае с моими предыдущими стычками, видеть их в реальности было куда более… впечатляюще. Большинство из них не были изящными, эстетичными созданиями — они были закалёнными, агрессивными и готовыми защищаться, но в таком мире, как этот, их трудно было винить. Выживает сильнейший, все по Дарвину.
Среди рядов лавок и торговцев мы нашли открытую лавку, побольше остальных, торговавшую строительными материалами. Купили там достаточно камня и дерева, чтобы построить два каменных семейных дома, за двести восемьдесят золотых, перетащив все это к телеге за несколько ходок. Затем нашли небольшого торговца фермерскими продуктами, который снабдил нас несколькими мешками семян томатов и навоза дикого кабана за двадцать золотых.
Дешево и сердито.
Прогуливаясь по дорожкам и тропинкам бухты, мы остановились у торговца в более тихом месте на верхних уровнях. Он продавал копчёное мясо, шипящее на шампурах. Я был слишком голоден, чтобы пройти мимо.
— Стоит ли спрашивать, что это? — сказал я, откусывая, не дожидаясь ответа.
— Кабан, — сказала Забава. — Довольно нежный, кстати.
— Это хорошо. Я знаю, что такое кабан.
— Теперь у нас проблема, — сказал Кузьма, с удовольствием уплетая свой шашлык, пока мы осматривали бухту с края ряда, опираясь на перила. — Некромантов трудно найти. Их многие не жалуют из-за их способностей.
— Значит, я так понимаю, мы не можем найти его у любого торговца?
— Это сложно.
— Что ж, кто-то все-равно должен знать где они. Информация это такой же товар, как и любой другой, — сказал я, глядя на Забаву. — А это значит, что если хотим узнать местонахождение некроманта, нам придётся платить. Вопрос лишь в том, что именно и у кого.
Доев шашлыки, мы продолжили путь по проходам бухты. Среди массы шума и неразборчивых переговоров между торговцами, продавцами и просто людьми, болтающими на улице, я впервые услышал песню с тех пор, как попал сюда. Звук бренчащей гитары и простого, повторяющегося барабанного боя доносился из соседнего здания. Оно было одновременно скрытым и заметным, расположенным в тени двух соседних строений и бурлящим жизнью.
Пара больших распашных дверей была единственным, что отделяло внутренности от внешнего мира. И ещё гигантский, двух с половиной метровый, почти двухсоткилограммовый гуманоид, стоящий снаружи. Его руки были скрещены на огромной мускулистой груди, всё его тело едва сдерживал потрёпанный костюм без жилетки.