Над головой этого монстра висела одна из многочисленных вывесок, которыми была усыпана Бухта Буеграда. Под выцветшей фреской гоблина с кружкой мёда в руке, сидящего верхом на скачущей лошади, виднелись слова: «Пьяный Конь».
— Тролль! — громко прошептала Забава мне на ухо. — Лучше нам его не злить, князь. Они раздражительны по своей натуре.
Тролль молча окинул нас троих взглядом с головы до ног. Решил, что угрозы мы не представляем, и отвалил в сторону. Ни тебе паролей, ни навязчивого шмона. Идиллия.
Едва мы переступили порог, как гомон обрушился на слух. Воздух вязкий, хоть ножом режь: приторный дым местного «зелья», вонь перегара и пролитого пойла. У дальней стены — барная стойка, за ней — гном с бородой до пупа. Полки ломились от полупустых бутылок всех мастей. Веселье било ключом.
Столы, кое-как втиснутые в помещение, прогибались под разношерстной публикой. Их гогот и вопли четко указывали на причину опустошения тех самых бутылок. В правом углу надрывалась троица гоблинов-музыкантов.
Сквозь этот балаган мы протиснулись к стойке. Себе я взял кружку местной медовухи — самый безопасный из предложенных вариантов. Забава выбрала вино, точь-в-точь то, что мы пили в нашу первую ночь. Кузьма же…
— Моринтианский, — буркнул Кузьма.
Бармен одарил его непонимающим взглядом.
— С верхней полки. Синяя бутылка, — уточнил Кузьма, ткнув пальцем.
Гном-бармен, кряхтя, извлек из-под стойки стремянку, вскарабкался на нее и, порыскав в самом дальнем углу, достал одну из немногих нетронутых бутылей.
— Уверен, малец? — проворчал он. — Эту дрянь даже тролли хлебать не рискуют. Поднеси к горлышку огонь — вся бухта к чертям взлетит.
— Абсолютно, — отрезал Кузьма и, повернувшись ко мне, добавил с ноткой гордости: — Мой любимый.
— То есть, базовые локации ты забываешь, а любимое пойло помнишь? — хмыкнул я.
— Работа на Владыку Незмира, знаешь ли, располагает к крепким напиткам, — признался он. — А что станется от одного стаканчика?
Ох, как он ошибался. Но это я понял несколько позже. Сейчас же хотелось просто промочить горло чем-то приличным. Вино с Забавой было неплохо, но душа требовала чего-то покрепче. Негрони бы сейчас — джин, вермут, кампари, лед… Эх, мечты, мечты. В этом мире такой коктейль если и смешают, то явно не скоро.
Бармен слупил с меня два золотых за все про все. Не так уж и дорого для местной экзотики.
— Будем! — поднял я кружку.
— … Что? — Забава с любопытством склонила голову.
— Ну, это… обычай такой. Стукнуться кружками, а потом пить, — попытался объяснить я.
— А зачем стукаться? — не понял Кузьма.
— Да какая разница, — махнул я рукой и сделал глоток пенистой золотистой жидкости. Ледяная, сладковатая, с освежающим послевкусием. Неплохо.
— Итак, — оглядел я зал. — Кто-нибудь из этих уважаемых джентльменов похож на того, кто может нам подсобить с информацией?
Мы отошли в сторонку, к концу стойки. Сразу вспомнились старые добрые фильмы. Если нужна инфа иди к бармену. Он тут со всеми языком чешет.
— Некромант? — повторил бармен пару мгновений спустя, понизив голос. — Опасные игры затеваете. О таком лучше шепотом. Конечно, за пару монет я мог бы поделиться кое-какой… хм… пикантной информацией.
Я повернул голову, поймав его взгляд. Гном, подергивая бровями, жутковато ухмылялся. Понятно. Очередной любитель золота.
Я сунул ему пару монет. Не удивлен.
— Вон там, — кивнул он в темный угол зала, на противоположном конце стойки.
Я прищурился, вглядываясь в указанном направлении. Несколько секунд ушло на то, чтобы глаза привыкли к полумраку и выхватили одинокую фигуру в дальнем углу.
Фигура сидела за крохотным столиком, укрытым тенью. Перед ней — одинокий, наполовину пустой стакан с чем-то крепким. За спинкой стула виднелись длинный лук и кожаный колчан со стрелами.
Мы втроем решительно направились к столику, игнорируя галдящую толпу, и уселись напротив.
Капюшон был низко надвинут, скрывая лицо в тени. Длинный плащ укутывал фигуру до пят.
— Бармен утверждает, что ты в курсе насчет некромантии, — начал я, не оставляя места для двусмысленности.
Тишина. Фигура не шелохнулась.
Затем…
— Забавное словечко — некромантия. Знаешь, что оно значит? — голос был низкий, с хрипотцой, пол не разобрать.
— Колдовство, — коротко ответил я. — Работа с мертвыми.
— Практика контакта с миром мертвых. Ибо только во снах мертвых должны обитать подобные силы. Ну, или так мне когда-то втирал один идиот.
Фигура подалась вперед, в полосу света, и откинула капюшон. Передо мной оказалась девушка. И, надо признать, весьма эффектная.