Женщина растерла что-то в ступке, затем рассыпала порошок между ростками луноцвета. Закончив, отступила на шаг и забормотала что-то на неизвестном языке. Наверное, какое-то древнее заклинание для повышения урожайности магического растения.
Лунный свет, пробиваясь сквозь кукурузные стебли, упал на грядку с луноцветом.
Мы замерли в ожидании.
Прошло еще несколько томительных минут. Я уже начал думать, что затея провалилась, и никакого чуда не будет, как вдруг раздался тихий треск.
Звук напоминал лопающийся попкорн и быстро нарастал. Он исходил от затвердевших оболочек, окружавших бутоны.
На наших глазах они размягчились и раскололись, безжизненно опадая. Из каждого показался цветок: алые лепестки вокруг черной сердцевины. И тут же из всех двадцати пяти цветков в воздух взмыли мириады крошечных красных огоньков, похожих на светлячков. Они растворились в ночи, оставив после себя лишь благоухающие цветы. Феерично, ничего не скажешь.
Попрощавшись со всеми, мы с Забавой и Ларой направились к нашему древесному дому.
Едва я прикрыл дверь, как они уже избавлялись от одежды.
Обычно они на ночь оставались в белье, но сегодня и оно полетело на пол без малейших колебаний. Лунный свет, проникавший в дом, выхватывал из полумрака соблазнительные изгибы их тел.
Я тоже не стал отставать. Уже стоял, глядя на них, и чувство огромного облегчения охватило меня, когда последняя тряпка отправилась вслед за их одеждой.
Лара растянулась на ковре, наслаждаясь его мягкостью. Ее тело извивалось, она тихо хихикала, проводя руками по своим большим грудям.
Забава осталась стоять. Одной рукой она провела по волосам и дальше, вниз по телу.
— У моего народа был танец, — простонала она, продолжая двигаться в такт музыке, что неслась с земли. — Мы использовали его, чтобы рассказать историю.
— Какую историю?
— Историю девы и князя. В такой земле, как эта, жила прекрасная юная женщина, которую все мужчины желали…
Забава подплыла ко мне, проводя острыми ноготками по моему прессу и вверх, к груди.
— Но когда столько мужчин падали к ее ногам, она не могла не отталкивать их.
Она положила руки мне на грудь и толкнула. Я приземлился на кровать, откинулся и сделал еще глоток из фляги, не отрывая взгляда от этого завораживающего зрелища.
— Она дразнила, обманывала и использовала всех, кто попадался ей на пути… — продолжала Забава, отворачиваясь и изгибаясь в серии плавных движений. Ее округлые ягодицы и упругая грудь покачивались в такт, а светлые волосы с тигриными ушками кружились вокруг головы. — Но никто не мог приручить девушку, которая утверждала, что владеет миром.
— Расскажи нам, — подала голос Лара с ковра, опираясь на локоть и лениво массируя одну из своих пышных грудей. — Что с ней случилось?
— С подарками, сваленными у ее дверей, и мужчинами, спотыкающимися друг о друга, лишь бы увидеть ее, девушка возомнила себя богиней… Пока не пришел князь.
Забава резко откинулась назад, едва не стукнувшись о стену древесного дома. Мы с Ларой завороженно наблюдали. Музыка снаружи, казалось, стала громче, интенсивнее.
Забава прикусила кончик ногтя, ее взгляд был прикован ко мне.
— Он пришел из далекой земли и не обращался с девушкой как с богиней. Скорее, он видел в ней то, что нужно приручить. То, что нужно… достичь.
Она тяжело прислонилась к стене, ее пальцы скользнули ниже, исследуя собственное тело. Короткий, резкий вздох сорвался с ее губ.
— В свою очередь, девушка сочла мужчину достойным. Соперником. Конкурентом. Под покровом тьмы они удалились в тайную пещеру за водопадом, и семь дней и семь ночей они наслаждались друг другом без пощады и всякого перерыва, сплетаясь в похоти и энергии. Но когда их тела, наконец, достигли пика и похоть пролилась, произошло нечто ужасное… Князь наблюдал, как девушка рассыпается в прах прямо у него на глазах.
Я был полностью поглощен ее рассказом, ее движениями. Комната, казалось, ожила, наполнилась первобытной энергией.
— Из пепла появилось невозможное существо, огромное и громоздкое. Оно убило мужчину и вырвалось из пещеры, опустошив землю и людей. Сердце девушки настолько переполнилось похотью и злобой, что ее душа превратилась в это ужасное нечто. Это урок, — закончила Забава, медленно подползая ко мне по полу. — Что похоть не должна смешиваться ни с чем другим, не должна быть осквернена. Она должна быть ничем иным, как удовольствием и экстазом, которым нужно наслаждаться и которым нужно предаваться.
Потерянный в этой пьянящей ночи, красоте женских тел я отпустил себя. Я наслаждался упругим телом Забавы, проводил ладонями по ее гладкой коже, прежде чем обхватить ее спину и притянуть к себе.