Мгновение мы молча разглядывали друг друга. Затем он коротко кивнул мне. Я ответил ему тем же, и лесоруб вернулся к своей работе.
— Василий… Ты это видишь?
Вдалеке, примерно в километре от нас, расположился целый город над которым поднималось несколько дымных столбов.
Но это было далеко не самое поразительное зрелище.
Земля вокруг города на сотни метров была совершенно пуста. Ничего не осталось, кроме высохшей грязи и камней. Вырубили и вычистили холмы под чистую.
Я не сомневался, что это для того, чтобы питать источники клубящегося над городом дыма.
Картина была удручающая. Эти деятели основательно поработали, превратив живой лес в самый настоящий пустырь. Жадность, помноженная на отчаяние, — гремучая смесь.
Интересно, что заставило их так варварски уничтожать окружающий лес? Явно же не от хорошей жизни они это делают. Но и сочувствия они у меня не вызывали — слишком уж бездумно уничтожать то, что тебя кормит.
Несколько троп уходили в сторону леса, а затем исчезали, словно отчаявшись выбраться.
Я не сомневался, что это и есть Серохолмье, хотя земля вокруг него оставляла желать лучшего.
Мы направились к городу. Единственными признаками жизни были стук копыт наших лошадей да грохот упавшего позади дерева.
— Они тут все сровняли с землей, — сказал Стефании, глядя на окружавшую нас равнину. — Точно шахтерский городок.
— Еще одна угроза? — спросила Стефания. — Думаешь, они могут до нас добраться?
— Не похоже. Сейчас середина дня, а деревья рубит всего один мужик. Да и дыма в воздухе для города такого размера должно быть гораздо больше. Выглядит так, будто он вымирает. Только не пойму, почему. Может, удастся это выяснить.
— Знаешь, так и начинаются сражения.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, земля, которую наше поселение считает своей, занята тобой, мной, девчонками и другими жителями. У нас есть ограда по периметру. Ты обозначил ее как свою землю… А как насчет земли за стенами? Мы используем лесные ресурсы, рубим деревья на дрова, собираем травы и добываем руду… Но что, если кто-то другой приблизится и решит, что ему это нужнее?
— Тогда я буду с ними решать проблему. Сначала мирно, а если не получится, то пересчитаю рёбра.
— И это развяжет войну.
Я глубоко вздохнул. Перспектива сражения, в котором у меня были бы неплохие шансы на победу, меня не пугала, но до сих пор мы сталкивались только с противниками, с которыми могли справиться.
Если бы к моей двери заявился легион, я бы не знал, что с ними делать. Я мог хорошо драться, мои жены тоже не лыком шиты, но фермеры. Они были совершенно из другого теста. Даже от полутора десятков человек нам уже будет сложно отбиться.
Я отогнал эту мысль на задворки сознания. Те бандиты, что встретились раньше, были более реальной угрозой, а на них мне силы хватит. Да и далеко мы друг от друга. Несколько часов по пересечённой местности и лесным зарослям расстояние не близкое. Да и сам шахтерский городок уничтожил огромный участок окружающего леса, не похоже, чтобы они значительно продвинулись за последние дни.
Мои подозрения только подтвердились, когда мы наконец прибыли в само поселение.
Вокруг Серохолмья не было никакой ограды, в одно мгновение дома просто начинали идти рядами. Большинство из них были построены из дерева, давно укрепленного и почерневшего от сажи и копоти. Несмотря на солнечный свет, над этим местом, казалось, нависла тьма.
Воздух был тяжелым, пропитанным запахом гари, сырой земли и чего-то еще, неуловимо-тревожного. Даже солнце, казалось, светило здесь тусклее, не в силах разогнать угрюмую атмосферу этого места. М-да. Шахтерский городок, умирающий на моих глазах. Зрелище было не из приятных.
В центре города, виднеясь чуть выше крыш домов, возвышался небольшой холм с большим, полуразрушенным домом. По его краям я видел стоящие и наблюдающие фигуры охранников, а также высокую металлическую ограду.
Как и на торговом посту и в Бухте Буеграда, я опасался, что мы привлечем к себе лишнее внимание как чужаки, но среди жителей, двигавшихся по улицам и лениво разъезжавших на лошадях, мы остались по большей части незамеченными.
Люди двигались как зомби прямо как в каком-нибудь спальном районе Подмосковья. В их глазах была стойкость, желание продолжать работать и двигаться вперед, но почти все были испачканы той же сажей и угольной пылью, что и здания.
Среди деревянных домов было несколько магазинов с вывесками, предлагавшими еду, припасы, провизию, товары общего назначения, а также несколько постоялых дворов.