Закончился июнь. Все шло своим чередом. Серебро потихоньку переносилось в усадьбу из Глушиц. Доспехи и оружие мелкими партиями поступали на склад и уже накопилось сто комплектов. Мой реконструктор создал, наконец, свою мануфактуру и стал выпускать гамбезоны. Фирмочки отмывали денежки, вгоняя меня в раздумья своими тратами. Знакомые силовики с удовольствием поглощали дорогой коньяк и брали взятки, взамен давая возможность Ивану производить неприличное количество холодного оружия.
Иногда расслаблялся в компании прекрасных дам из своего времени. Смущало только, что молодому телу сладкого не доставалось. А оно жаждало, да еще как! Но не с кем. С холопками почему-то не хотелось, да и страшненькие они на мой вкус. А к Верейке не подкатишь, там папа больно грозен, не поймет. Тем более, что около нее увивались молодые витязи, как из Ингворевой усадьбы, так и мои новички. Дружина видел это все, посмеивался да подкалывал, но следил строго. Если же молодежь приближалась к определенной границе, по дева получала такой урок рукоделия, что не до шалостей, а у парней неожиданно усиливались тренировки или появлялась масса дел вдали от терема, где-нибудь в Стародубе, а то и во Владимире.
На месте будущего замка тоже дела шли отлично. Срубы поставили, забунтовали и засыпали. Рвы достигли нужной ширины и теперь углублялись. Грунт вывозили на тачках, распространённых уже в Европе и на Востоке, но пока мало известных на Руси. Предложил их, кстати, не я, а грек. Почему, интересно, раньше не сделал? Все же два года уже живет тут. Носатый Аргосец всячески портил пейзаж между усадьбой и стройкой, чтобы как можно сильнее затруднить осаждающим подвоз стенобитных машин ближе, чем на 300 метров. А на большей дистанции они нам не страшны. Печи для обжига плинф работали круглосуточно, готовая продукция укладывалась под навесами. Скопилось уже порядочно, но как объяснил Иоанн, это только малая часть от того, что потребуется. Невдалеке от навесов росли горы известняка. Все работы пожирали просто ужасающее количество древесины, хорошо хоть, что сейчас с этим нет никаких проблем.
В середине июля я начал тренировать пехоту в доспехах. Пусть привыкают. Оружие, правда, пока решил использовать деревянное. А вот арбалеты настоящие. Сделали даже полигон. Посмотрел на результаты и отобрал 20 арбалетчиков. Остальные тоже пусть учатся, в осаде, да и не только, такое умение пригодится, но по упрощенной программе. Арбалетчиков свел в отдельные десятки и изменил им распорядок. Теперь они больше стреляли и меньше маршировали. Сразу же появилась извечная неприязнь между стрелками и остальной пехотой. Пресекал на корню, но понимал, что это не излечимо.
Основные навыки владения мечом и копьем моим новобранцам преподавали кмети бояр. Показывали, исправляли, награждали подзатыльниками. Слава Богу, что пока нет дестрезы, а то занятия затянулись бы на десятилетия. А так поняли, как оно должно быть, чтобы не пропустить совсем уж простенький удар профессионала и хорошо. Все же их оружие иное. И это даже не пика или алебарда, а дисциплина, строй и железная воля командира. То есть — моя. Я вдалбливал им в головы каждый день, при любой возможности только одну мысль: пока они в строю и не побежали, то никто и ничего с ними сделать не сможет. Даже такие крутейшие вояки, как дружинники.
Витязи, иногда, приходили посмотреть на наши тренировки, но быстро начинали скучать. Ну да, не впечатляло. Пока. За два месяца не слепить из голодных подростков грозное войско. Главное, я знал, что на верном пути. А вот доспехи вызывали зависть. Конечно, на пирах, которые проводились раз или два в месяц, я дарил особо отличившимся всякие острые штуки, обалденной красоты, по нынешним временам. И непревзойдённого качества. То кинжал, то рогатину, то клевец. Даже меч два раза. Ингварю и Казимиру. Последнему за победу в небольшом турнире. Оказывается, на Руси их проводили. Не знал. Конечно все происходило не так как в Западной Европе, но близко. Собрались мы как-то и решили, а почему бы и нет? На следующий день в поле, недалеко от старой усадьбы и провели. Мазовшанин всех вышиб из седла. Один из Игваревых витязей даже руку сломал. Наложили лубки и назначили постельный режим. А вечером я устроил пир, где и подарил меч, такого же типа, как Ингварю, но украшенный иначе. И 10 гривен, в придачу.
Улучив минутку, пока никого не крутилось рядом, Казимир заявил:
— Заешь, князь, я у тебя за два месяца получил серебра больше, чем у Изяслава за два года. Да еще этот меч… Он, думаю, стоит еще пять раз по столько.