— Князь, подожди!
Я подал знак придержать ладью.
— Вот. — Протянул он мне две корзины, накрытие тканью. — В одной три кобеля, в другой пять сучек. Самые лучшие и для охраны, и для охоты.
Я взял подарок и откинул кусок полотна. Сонные серые комочки заворочались и недовольно зарычали.
— Спасибо. Может еще встретимся, отблагодарю. А пока — прощай.
— Прощай, князь.
Лекарки, избавившись от подопечных, перебрались в мою ладью после Болгара. Увидев щенков, принялись их тискать и гладить. Рассюсюкались так, что я сидел и матерился. Отец Аристарх и гребцы смотрели на все это и тихо ржали. Несколько дней эти две нехорошие девушки приставали ко мне с просьбами подарить им по щеночку. В конце концов я согласился, с условием, что до самой Белой горы они будут заботиться обо всех и пересядут в другую ладью.
Встречал нас замок. Только выскочили из-за изгиба реки, как возник ОН. В прошлом году это было впечатляющее зрелище, но сейчас! … Даже гребцы замерли, открыв рты и нас начало сносить течением. Громада! Глыба! Шок и трепет!
Я, в своем времени, насмотрелся на замки. Но те были мёртвые, что ли. В Булгарии, кое-где, города опоясывали кирпичные стены, но и они были другими. Сейчас же мы стояли в медленно сносимых рекой ладьях и замерев смотрели на брутальную мощь, небывалую в этих краях. Опомнившись, погребли к пристани.
— Забавно было смотреть на вас, — прикалывался старый, после приветствий и объятий, — насмеялись до колик. Но знаешь, у меня глаз замылился, каждый день видел, как он растет, а недавно ездил в Стародуб, вернулся через две недели и замер так же, как и вы.
— Зодчие и артель уплыли месяц назад. Остались грек и немец. Пьяницы и схизматики. Пол погреба в усадьбе осушили. Владимирцы обещали в следующем году закончить отделку. Я им положенное заплатил. — Продолжал делиться новостями боярин. — Уплыли довольные. У них заказов сейчас на десять лет вперед. Все, кто видел эту крепость, желают, чтобы им строила палаты, или церковь, именно эта артель. Некоторые приплывали просто посмотреть.
— Кнутович, давай я закончу с походом, всех распущу и поговорим?
— Управляйся, князь. — Усмехнулся Дружина.
Нашел взглядом Илью, подозвал.
— Это крестнику, будут вместе расти. Псина быстрее, само собой, станет защитником. — Вручил щенка витязю.
Тот попав в лапы богатыря тут же цапнул его за палец и стал грызть.
— Ого! — Восхитился Муромец. — Настоящий воин.
— Добычу и подарки эмира тащите в усадьбу, — приказал своим парням, — потом до завтра свободны. Расслабьтесь, но все серебро не пропейте и лагерь не сожгите.
Те довольно заржали и потащили тюки на гору.
— Ладьи в сараи затягивайте, посмотрю завтра, — обратился к старшине моих ладейщиков, — как ударят морозы, начинайте заготавливать и сушить древесину. К следующему походу мне нужно 25, а лучше 30 ладей.
— Что ты, князь! — Испугался тот. — К лету не успеем!
— Летом мы никуда не пойдем, так что у тебя есть полтора года.
Забрав у девчонок корзинку с оставшимися щенками, самих лекарок отпустил в лагерь.
— Ну что бояре, попируем?
— А то как же! — Хором ответили Дружина и Федор.
В усадьбе меня ждало письмо от Великого князя, запечатанное.
— Гонец сказал, что это не срочно. Так что не открывали, ждали тебя. — Объяснил старый.
— Давно гонец был?
— Две недели назад.
Значит еще подождет, не к спеху.
— Что в лагере?
— Твой Петр гонял их на учения, два раза, в июне и в октябре. Все целые вернулись. Витязей и кметей посылал, попугать, по его просьбе. — Улыбнулся Дружина. — Говорит, что обучает новеньких. Всего в лагере уже 1200 душ, это без тех, кто с тобой ходил. Шесть сотен гривен в месяц уходит на круг! Можно год большую дружину содержать.
— Где ты найдешь дружину? — Возразил я. — Витязи, не чьи, по дорогам толпами не шляются. А сколько с девок и трактиров серебра возвращается?
— Когда как, — ответил Федор, — иногда 50 гривен за месяц, иногда больше.
— Надо придумать еще какую-нибудь замануху для войска, чтобы тратили серебро, да в мой карман. — Задумчиво произнес я.
— Зодчие сказали, что в следующую осень можно будет переезжать в замок. Весной они заготовят черепицу, покроют все крыши. Сейчас дранка там. Доделать нужно печи. Колодец твой немец выкопал, я смотрел, вода есть. Но он сказал, что надо бы его переделывать, что-то ему не нравится. Притащил несколько плотов с горой булыжников откуда-то и посадил слобожан обрабатывать, показал как. Говорит для двора в замке. Платит им по куне за десяток, за твой счет, между прочим. Вся слобода с утра до вечера стучит.