Императрица молча поставила на стол чашку, посмотрела на Алексея, потом на Майю и негромко заговорила:
— Вы оба носите на руке перстни аристократов Империи. Той, старой Империи, которая пала под натиском Республики. Вам их вручил лично Император. Мой покойный отец. И в каждом из камней знака вашего статуса горит частица императорского перстня. Вы это знаете. Оба. Если долго не носить перстень, огонь внутри камня умирает. Как и его владелец, впрочем.
Майа подобралась как пантера перед прыжком:
— К чему повторять нам прописные истины? Признай поражение, Яйли, и достойно прими свою смерть или другую судьбу… Воля Тёмных Богов неведома никому!
— Другую судьбу? — эхом откликнулась та, что когда-то была старшей подругой. — Что же — да будет так!
Сюзитка вскинула руку с перстнем к потолку и торопливо выкрикнула какую-то абракадабру. Из камня на её перстне внезапно вырвались два слепящих луча, вонзились в те живые огни, что украшали руки мужчины и женщины, затем соединились между собой, образовав сияющий в воздухе треугольник. Огненная фигура просуществовала немного, но достаточно, чтобы все успели ее заметить…
Рванувшуюся к императрице Майю настигший приступ боли откинул обратно… Скрипнул зубами от внезапной судороги Алексей. Яйли скрючило в кресле, и с её губ сорвался стон.
— Дьявол, тварь! Что ты сделала?!
Короткий взгляд в сторону любимой, и убедившись, что та не пострадала, Алексей, почти мгновенно оправившись от боли, уже оказался возле Императрицы и тряс её изо всех сил, схватив в кулак ворот эйяса. Та с трудом подняла бледное, в холодном поту лицо — её глаза были мутными от боли, и в них не отражалось ничего. Ни единой мысли. Майа, уже оправившись, схватила графин с водой и с размаху выплеснула его в лицо Яйли. Через мгновение сюзитка, по-видимому, стала приходить в себя. Её вдруг выгнуло с такой силой, что даже Алексей не смог удержать женщину. Парадное одеяние треснуло, оставшись в его кулаке, а тело выскользнуло из ткани и сползло на ковёр, оставшись в прозрачной нижней рубашке, одетой под верхнее платье. Медведев торопливо сорвал покрывало с дивана и, набросив его на лежащую на полу обнажённую принцессу, замер, не зная, как ему поступить. Но внезапно вскрикнула Майа, схватившись за виски.
— Боги! Проклятье Императора!
Затем, побледнев, прошептала, бессильно опустив руки:
— Я думала, что это легенда…
— Что?!
Из-под покрывала показалась голая рука Яйли, она кое-как стянула с головы плотную ткань и, задыхаясь, зашептала:
— Твоя жена права, варвар… Это — проклятие семьи ап дель ои Суер, семьи Императоров. Теперь ты не сможешь избавиться от меня до самой смерти… Я… Я сковала нас троих узами смерти. Если умру я — умрёте и вы. Каждый из нас троих зависит друг от друга. Так что у тебя нет другого выхода, как оставить меня здесь, на Терре…
Медведев поднял взгляд на Майю — та кивнула в знак согласия, бледная, словно призрак. Между тем Яйли продолжала:
— Но и это не всё, варвар… Если проклятие произносит женщина — мужчина, которого она проклинает, должен жить с ней, как муж. Иначе — конец…
— А если рядом была ещё женщина?! Твой перстень ведь соединил нас троих воедино!
— Да… И с ней — тоже… Тебе придётся спать с каждой из нас по очереди, варвар… Потому что если в течение года мы не родим, то нас ждёт погребальное дерево… Всех. Ты проиграл, князь… Я осталась в выигрыше…
Медведев стиснул кулаки — как бы он хотел сейчас удавить эту тварь! А бывшая императрица нашла в себе силы усмехнуться:
— Утешься, князь… Было бы гораздо хуже, если бы здесь оказалась либо твоя дочь, либо кто-то из других мужчин аристократов…
— Подними её.
— Что?!
В первый момент он не узнал голос Майи.
— Положи её на диван.
— Ты что, Ми?
— Да, я твоя Ми. Подними Яйли с пола и уложи на диван. Где у тебя автомедик?
— В ящике стола.
Сюзитка открыла указанное место и вытащила оттуда небольшой овальный корпус автоматической аптечки, приложила, разорвав прозрачный батист, к груди по-прежнему не могущей прийти в себя до конца бывшей старшей подруги. Робот пискнул, беря микроскопические, по нескольку молекул, частички кожи на пробу, затем, поиграв огоньками по матовой бесцветной поверхности, озадаченно окрасился в алый цвет критического состояния пациента и сердито загудел, меняя окраску на глазах.
— Слава Богам, она выживет! Иначе бы нас похоронили уже завтра.
— То есть она не лжёт?
— Нисколько. И ты действительно должен благодарить Яйли за то, что она настояла на встрече только нас троих. Представь, как бы тебе пришлось спать с собственной дочерью?! Или делить меня с другим мужчиной?