— Командир! У нас чрезвычайная ситуация!
Полковник оторвался от логгера, на котором готовил документы для оформления передачи.
— Что ещё?
— Имперцы! Они забаррикадировались в помещении и отказываются покидать его! Короче — требуют убежища!
— Все?
— Так точно! А эта командирша хочет передать вам официальное заявление для нашего Правительства.
— Сволочная баба! — выругался Столяров. — Короче, наряд десантников пусть наведёт порядок.
— Они грозятся совершить массовое самоубийство!
— Мать… Сейчас буду…
Они стояли в огромном коридоре друг против друга. Землянин и сюзитка…
— Итак, виконтесса, вы всё-таки решили любым путём получить подданство Терры?
Та, прищурившись, посмотрела ему в глаза:
— Совершенно верно, полковник. Настолько любым, что я готова даже совершить преступление для отбытия наказания на территории княжества, либо выйти за вас замуж прямо сейчас и здесь. Ведь вы сами сказали, что для членов одной семьи гражданство предоставляется автоматически.
Услышанное было настолько неожиданным, что Михаил на мгновение потерял дар речи, но всё же справился с собой.
— Госпожа виконтесса, это ваше последнее предложение вообще-то уже переходит все мыслимые рамки.
— Ха, вы испугались? Я такая страшная, на ваш взгляд, или у вас ксенофобия?
Михаил усмехнулся краешком губ:
— Мы отвлекаемся от темы, виконтесса. Но если вам так хочется услышать — вы красивы. Даже очень красивы! Но у нас есть пословица: «С лица воду не пить». Хотя я, пожалуй, ничего не имел бы против того, чтобы стать вашим мужем. Но — к делу. Почему вы так хотите получить убежище и гражданство на Терре? Заявите ваши мотивы официально.
Продемонстрировал рекордер, включил для официальной записи. Если откровенно, сюзитка ему нравилась, но его долг, как офицера княжества, всё же главенствовал. Виконтесса, вздохнув, приняла позу, чем-то напоминающую стандартное войсковое положение «смирно» и, глядя прямо в окуляр устройства, заговорила:
— Я виконтесса дель Ари, подданная Новой Империи, прошу предоставить мне и уцелевшим членам моего экипажа политическое убежище и подданство Терранского княжества со всеми его обязанностями и правами. Мы хотим жить. Во время последней миссии нашему кораблю было приказано атаковать силы противника в составе двух штурмовых линкоров. Это было самоубийственное задание, в результате чего из трёхсот членов экипажа уцелело пятьдесят. Приказ был отдан нам командующим третьим флотом Новой Империи графом дель Суору в отместку за то, что я отказалась предоставить ему деликатные услуги известного свойства. Кроме того, ранее моей сестре, графине дель Ари была предоставлена высокая честь стать Официальной Подругой Императора ап дель Мо. Но после отречения в пользу Императрицы Яйли род дель Ари подвергается непрестанным унижениям и оскорблениям со стороны Правящего Дома и Высоких Родов. Поэтому я вынуждена просить предоставить мне, моей семье, а также членам моего экипажа и их семьям, являющимся ленными подданными моего рода, политическое убежище на территории Терранского княжества и в дальнейшем — подданство. Заявление сделано в твёрдом уме, добровольно, без воздействия какого-либо насилия со стороны спасших нас военных Терры.
Михаил выключил запись. Затем повернулся к ожидающему позади него старшему офицеру корабля.
— Передайте немедленно в Штаб, и… лечь в дрейф до получения ответа. Гриф — «алый один».
— Есть!
Петров отдал честь и ушёл. Оба командира остались стоять друг против друга в полном молчании. Столяров бесцеремонно разглядывал сюзитку. Да, она красива. Ошеломляюще, неестественно красива. И… на её лице, как в зеркале, отражаются все эмоции. Отчаянная, слепая надежда на лучшее. Что скажут в Штабе флота? Она упомянула в заявлении, что их преследуют из-за князя. Интересно, что это такое — Официальная Подруга? Надо будет разузнать…
Медленно текли минуты. Напряжение росло. Наконец где-то позади за углом коридора вздохнул лифт, затем послышались шаги. Вернувшийся офицер отдал честь, протянул кристалл памяти. Михаил вставил его в проигрыватель, включил и чуть не ахнул — в появившемся изображении он сразу узнал самого князя Алексея. Тот окинул слушателей суровым взглядом, затем заговорил: