Лернер понял, что аудиенция закончена. Камер-юнкер Энгель проводил его через пустынную анфиладу к карете. Теодор наконец ощутил, какое сильное впечатление произвели на него как бы парящие в голубизне салона люди и чашки. То, что он только что пережил, было великим и непостижимым событием. Сегодня впервые Медвежий остров выдвинулся из области сомнительных, надуманных, проблематичных вещей. Сейчас он вышел на орбиту, пролегающую в непосредственной близости от властного центра. Все, что до сих пор было связано для него с открытием Медвежьего острова: госпожа Ганхауз, инженер Андрэ, господин Шёпс, — отпало как шелуха. Колонизация острова и распространение ценностей и достижений коммерческого ума до самых дальних окраин обитаемого мира — вот, что всегда было его истинной целью! Возможно, из газет герцог знал и про такие сомнительные комплименты, как "Князь Тумана и авантюрист" или "король Теодор" (об этом Лернер никогда не узнает, такой человек, как герцог, не станет цитировать газетную болтовню), но вопреки латинской поговорке "Смело клевещи, что-нибудь да пристанет" — к Лернеру, очевидно, ничего не пристало. Врожденным взором высокопоставленного человека герцог-регент тотчас же отделил истинный характер предмета от опилок и стружек упаковки. И затем, после доклада в Голубом салоне — самой, как мысленно признал Лернер, красивой комнатой из всех, в которых ему когда-либо довелось побывать, — он получил руководящие указания, как это и должно быть при общении с высокими особами. Сделав свой доклад, он ушел из дворца с соответствующими приказами. Государь на то и государь, чтобы не только слушать, но и отдавать распоряжения. Господин генерал фон Позер Гросс-Недлиц был не просто отставным офицером, пользующимся особой благосклонностью регента, он был также движущей силой Колониального общества. Если уж герцог отсылал его к фон Позеру, это значило ни много ни мало как то, что герцог желает, чтобы слова претворялись в дела. Да, именно дела!
Лернер велел ехать в гостиницу. Пробило девять часов. До часу ночи, когда Эльфрида Коре должна была уехать с бала у советника коммерции Граугофа, чтобы вернуться к своей подруге на виллу "Вальтаре", ждать оставалось еще долго. После напряженного вечера у Лернера проснулся аппетит. В ресторане отеля он заказан столик в отдельном кабинете, спросил себе супа и жаркого. Лернер не стал переодеваться. Он с удовольствием представил себе, как встретит приехавшую в бальном платье, разгоряченную танцами и окрыленную вином Эльфриду, представ перед ней во фраке- Как развязно он будет держаться после вечера во дворце! Он явится перед ней не робким просителем, а гусаром, который, подхватив ее на коня, вихрем умчится с ней, не разбирая дороги.
Лернер выпил большую кружку пива. Ресторан был обставлен под пивной погребок, который напоминал бы северянам-мекленбуржцам о Баварии. Город точно вымер. Вся светская знать Шверина была сегодня во дворце или у советника коммерции Граугофа на маскараде планет. Этот магнит вымел всех подчистую, не оставив для ресторана ни одного метеора. Шверинцы, не приглашенные к Граугофу, принадлежали к серой массе засевшего в своих унылых жилищах мещанства. А что если позвонить сейчас госпоже Ганхауз? Ему не терпелось сообщить кому-нибудь о своем успехе. Знает ли Шолто, какой фурор вызвал его посланец?
"Я жду от вас, что вы будете держать меня в курсе любого шага в отношении Медвежьего острова! Мне нельзя быть в неведении… Впредь… На ваше усмотрение. Сделайте одолжение, пошлите ему рукопись…" — вот каким языком разговаривают с Лернером после молодецкого демарша на Медвежьем острове!
Перед мысленным взором Лернера, как наяву, проходило все, что он только что пережил. Полученные приказы, конечно же, подлежали немедленному исполнению. Послезавтра все материалы по Медвежьему острову будут вручены господину генералу фон Позеру, как сказано, по поручению герцога. "По приказанию его высочества посылаю вам…" — так будет начинаться его сопроводительное письмо.