На этом месте Лернер вынужден был прерваться: предстояла пересадка на другой поезд. А после он уже не удосужился продолжить свои заметки. Он предался мечтам о встрече с Эльфридой. Костюмированный бал устраивался на вилле на берегу озера. Господин Коре остановился в гостинице, а обе дамы — у одной приятельницы, где они собирались побыть еще несколько дней после праздника, подруга тоже жила у озера. Похоже, все, что происходило в Шверине, вращалось вокруг этого водоема.
Приехав в гостиницу, Лернер нашел там записку, в которой говорилось, что в семнадцать часов камер-юнкер фон Энгель пришлет за ним карету. Облачаясь во фрак, Лернер думал о том, что Эльфрида в эту минуту тоже наряжается к балу, возможно, всего в сотне-другой метров от него. На костюмированном бале гости должны представлять планеты и античных богов. Слуга сообщил, что карета подана.
Лернер подъехал к мокнущему под осенним дождем дворцу из цветного мрамора, сверкавшему в свете фонарей так, словно он был сделан из драгоценных камней. Часовые не взглянули на Лернера. На высоком каменном крыльце его встретил камер-юнкер Энгель в придворном мундире с золотым ключом на боку. Они прошли по высоким залам, сплошь увешанным по стенам картинами. "Король Теодор", — невольно подумал Лернер, когда увидел, как перед ним распахиваются двери и закрываются за его спиной. Разве это не было предвкушением момента, когда не Шолто Дуглас, не Бурхард и Кнёр, не господин Отто Валь и не герцог Мекленбургский, а он, Теодор Лернер, станет хозяином Медвежьего острова?
25. Горние сферы в Шверине
Лернер выступал с докладом в Голубом салоне шверинского дворца. Это было украшенное несколькими эркерами помещение неправильной формы, которое можно было бы назвать залом, если бы мы с этим словом не связывали представления о гулкой пустоте. Голубой же салон был так щедро уставлен мебелью, что в нем нельзя было, не сворачивая, сделать и двух шагов. Голубые стеганые диванчики, голубые кресла с бахромой и кистями, голубые пуфики, банкетки, скамеечки для ног, покрытые голубыми парчовыми скатертями или голубыми персидскими коврами столы и столики — общим числом не менее семидесяти единиц, а также голубые абажуры и стеклянные фонари холмистыми грядами бугрились на его широком пространстве. В качестве сценического пространства, каковым виделся сейчас этот салон Лернеру, это зрелище невольно наводило на мысль, что главная трудность тут заключается в том, как втиснуть в это эстетическое изобилие новую мысль, не прибегая к рожку для надевания ботинок. Пятнадцать находившихся здесь дам и мужчин разрозненно располагались в зале, наполовину погруженные в пышные объятия мягкой мебели. Подобно тому как ювелиры укладывают драгоценности в мягкие коробочки, здесь тоже каждое сановное лицо покоилось в обрамлении пухлой обивки. Герцог-регент специально постарался устроить все как можно удобнее для Лернера. Атмосфера приватности позволяла оратору высказываться обо всем, не опасаясь, что завтра же это будет напечатано в газетах. Предполагалось, что узкий круг избранных слушателей ознакомится с идеями, для которых еще не вполне созрели политические условия, однако могли дозреть при благосклонном участии этой аудитории. В лазоревой голубизне плавали роскошные усы, там и сям высились шиньоны в стиле кронпринцессы Цецилии. Чтобы подчеркнуть серьезность повода, собравшимся подали чай. У буфета в каждую чашку наливали заварку из огромных серебряных чайников, разбавляли кипятком из самоваров, затем чашка с полученной смесью относилась к одному из голубых диванов и приземлялась на столике перед ним.
Лернер не чувствовал никакого смущения. Внутренний голос подсказывал ему, что национальную позицию, тему политических интересов Германии в области Ледовитого океана следует обозначить, но без громкого педалирования. Политическая составляющая не потребует лишних объяснений перед этим кружком. Поэтому ту мысль, что для Германии выгоднее было самой утвердиться на почве Медвежьего острова, чем столкнуться на нем с русскими или англичанами, можно было высказать как бы между прочим. Как говорится: "Sapienti sat", что, кажется, значит — "Для знающего довольно". Знающие и так уж сыты по горло газетными статьями и политическими речами для широкой публики, им подавай что-то эксклюзивное. Лучше всего, если бы до герцога-регента и его гостей без подсказки дошло, что ввиду сложившегося положения необходима аннексия острова Медвежий. Еще лучше, если они загорятся желанием непременно вложить деньги в его освоение и поймут, что ради обеспечения своих интересов должны оказать определенное политическое давление.