— Фу-у-у, — вздыхает мой Винт с большим облегчением. — Ты, брат, настоящий артист. Ха-ха-ха. «Мы жить без них не можем»! Я думал, ты всерьез. Какое это увлечение — марки! Это, брат, тьфу, а не увлечение.
На радостях продали мы все наши марки на филателистическом пятачке, купили по паре мороженого. На несчастных марочников смотрим, а они меняются марками, волнуются и живут замечательной жизнью, которая к нам, слава богу, не имеет никакого отношения.
В центре, у кинотеатра, встретили ребят с нашей улицы. Они бесплатно мультики смотрели. На здании кинотеатра висел экран дневного кино, подходи кто хочешь. Мульты кончились, и мы пошли на стройку комбината на окраине нашего города. Там котлован копали, и работал экскаватор. Забрались мы всей компанией на теплые бетонные плиты, смотрим на строительство, беседуем о том о сем. Рычит экскаватор, подъезжают машины одна за другой, увозят, что им в кузов из ковша насыплют.
— Интересно, может он на километр вниз закопаться, такая силища?
— Вода пойдет, — говорит Винт, потонет.
— Откачают насосами.
— Замучаются качать.
Люблю я такие беседы обо всем, никогда не скучно, любая тема за живое задевает.
— Интересно, на экскаваторщиков берут после восьми классов?
— Может, берут, а может, нет. На шоферов не берут, я у бати узнавал, — говорит Винт.
— Представляете, — говорю, — будет нам шестнадцать лет, начнется настоящая жизнь.
— А потом сорок.
— И помирать!
— Не-а, к тому времени таблетки какие-нибудь придумают. Наука!
— Да нет! Просто все менять будут. Нога не работает, тебе запасную, сердце не работает, пожалуйста, — новое сердце.
— Что ж в конце концов от нас останется?
— Голова.
— А голова сносится?
Тут мы призадумались крепко, но ничего придумать не смогли. Осталось верить в науку. Может, нас на другую планету переселят, где никто не умирает.
— Сейчас жить еще не очень интересно, — продолжаю я свое, — как-то ни то ни се! Скорее бы уж паспорт получить.
— Мне лично нравится, — не согласился Валерка с соседнего двора. — Иногда очень интересно живешь, особенно на каникулах.
— Это мещанство, — хмуро сказал Винт. — К примеру, у тебя есть такое дело, чтоб ты ночей за него не спал?
— Нет, — признался Валерка. — Всегда вставать не хочется, это да. Какое бы там дело не было.
— А у меня есть, — сказал кто-то. — Как день рождения, в семь утра вскакиваю: очень интересно, что подарят.
Тут наш разговор прервали. На велосипеде подъехал глупый человек Бряндя, а на раме у него сидела Эльвирочка. Естественно, с большим бантом на голове. Я Бряндю убить был готов. Мы после стройки в футбол играть собирались, да любое дело без этой кикиморы счастьем кажется. Я бы не пошел, но Винт поднялся, а куда я без него денусь.
Эльвира притащила нас к себе домой, поставила композитора Листа, и небо нам стало в овчинку, как говорит бабушка. Теперь я попал на то скрипучее кресло. Винт все на меня косился, наверно, ему скрип опять мешал. Не выдержал он и начал кресло чинить. Нашлись в доме Эльвиры инструменты, я Винту помогаю, играет музыка, а Элла за Винтом внимательно наблюдает.
— Виталий, — говорит, — может, твой интерес в столярном деле?
— Как же! — говорит Винт. — Что ж я, рыбалку на какую-нибудь табуретку променяю? И не буду ночей спать или мучиться, если у меня, к примеру, гвозди кончились?
— А руки у тебя золотые, — говорит Эльвирочка.
Винт прямо хвостом завилял от удовольствия.
— Ладно тебе, Элка…
Вы все поняли про эту девочку! Я для нее, конечно, крепкий орешек, где сядешь, там и слезешь. А Винт — он привык людям доверять. Вышли мы от нее, и, знаете, что он сказал?
— Видишь, у нее имя какое: Эль-ви-ра! Э-л-л-а! Не Маша какая-нибудь, не Витя, обычного человека так не назовут. И человек она интересный, я таких не встречал.
Слов нет, а буквы рассыпались, как говорится.
Пропал Винт на глазах. Сидим мы у нас в сарае, Винт подаренную карту к стене гвоздиками прибивает. Ругаемся мы с ним потихоньку, неинтересные люди. Не богу свечки, не черту кочережки, бабушка так говорит.
— Не буду я музыку любить! — кричу я.
— Хочешь марки?
— Знаю я, почему ты музыку полюбил. Я, брат, не слепой, глаза еще видят, понял?!
— Давай кактусы выращивать.
— Влюбился ты в эту ворону, понял?! «Виталий, у вас золотые руки»!
— Ну-ка, повтори! — спрыгнул он с верстака.
— И повторю!
— Повтори!
— «Простого человека так не назовут»! Тьфу!
Не знаю, до чего бы мы доругались, но упала тень на пол, и в дверях встал Бряндя.