Король Теудель оккупировал Сицилию. Наши отряды заперлись в морских портах и позволили ему разграбить весь остров. Италия практически вся была в руках готов, кроме небольших крепостей и Равенны.
Когда Велизарий вернулся в Константинополь, Юстиниан сначала его начал подло отчитывать, а затем сообщил ему о своем прощении. Это оскорбление было труднее всего выдержать. Велизарий прекрасно понимал, что сделал более чем достаточно, более того, что подданый может сделать для самого капризного и жадного монарха. Он не стал отвечать Юстиниану, а только заявил, что всегда оставался верным императору. Он не стал с ним спорить из чувства гордости и верности.
Возвращение Велизария прошло не так гладко. Во дворце зрел заговор под предводительством храброго и мстительного армянского генерала Артабана. Заговорщики желали убить императора и поместить на трон его племянника Германуса. С ним Юстиниан обращался очень плохо. Эта попытка была отложена на несколько дней, до прибытия Велизария в город. Артабан и его соучастники, включая Марселуса, командующего гвардией, не думали, что Велизарий станет им помогать. Но они знали о верности трону и решили убить и его. Его должны были ударить кинжалом, когда он проезжал через город к императору во дворец. Когда о заговоре рассказали Германусу, он сделал вид, что со всем согласен, но поспешил обо всем сообщить Юстиниану. Тот был в ужасе. Заговорщиков арестовали в тот день, когда Велизарий высадился на берег, и ему удалось невредимым добраться до дворца.
В конце концов, Юстиниан простил заговорщиков. Князь Велизарий стал бедняком и не мог нанимать солдат для своего сопровождения. Он зависел от Антонины во всем и даже в каждодневных расходах. Но он не страдал от ложной скромности, и сказал госпоже:
— Мы с тобой не только муж и жена, но старые боевые товарищи, и наши кошельки всегда будут в распоряжении друг друга.
Госпожа начала тратить спрятанные деньги и выкупила его заложенное имущество. Они тихо жили неподалеку от арки Гонория на западной стороне площади Були. К этой арке прикреплены бронзовые изображения вредных насекомых. Говорят, что Апполоний из Таяны, известный врачеватель, приказал прикрепить эти изображения в качестве предупреждения определенных болезней.
Юстиниан не послал Велизария на войну в Колхиде, а предпочел, чтобы он оставался без дела в городе. Он восстановил его прежний титул Командующего Армиями на Востоке, и Командира Императорской Гвардии. Но Велизарий не играл никакой роли в военных делах, и Юстиниан никогда не прибегал к его советам.
Теологические памфлеты Юстиниана не принесли ему славы, и совет епископов христианской церкви (их собралось более ста восьмидесяти человек), который он созвал, также принес мало славы церкви. Юстиниан угрозами заставил Совет предать анафеме некоторые работы, которые шли вразрез с учением монофизитов, с которыми он теперь заигрывал, хотя еретики в знак благодарности не вернулись в лоно христианства, а упрямо оставались в стороне. Более того, Папа Вигилий выступил против прелатов и императора в вопросах анафемы и сделал все что смог, чтобы держаться от них подальше. Он очень беспокоился за свою жизнь и стал скрываться в соборе Святого Петра в Константинополе. Папа не был из числа мучеников и после долгих переговоров и уговоров все-таки одобрил буллу Совета.
По возвращении в Италию Папа оказался лицом к лицу с религиозными разногласиями. Священники Западной церкви рассматривали доктрины, преданные анафеме, как вполне разумные. А те епископы, чьи приходы контролировали военные силы Константинополя, в основном, расположенные в Африке и Иллирии, держались в строгости и не могли спорить, иначе их отлучили бы от прихода и посадили в тюрьму. Епископы в Италии, Сицилии, Франции или Испании продолжали упорствовать.
Епископы Запада ненавидели Теодору за ее монофизитизм, а теперь пожалели о ее смерти. Они говорили:
— Если бы она была жива, она бы посмеялась над императором за его богословские амбиции, и Совет никогда не созывали бы.