Спустя два дня после того, как моя госпожа появилась при дворе, она стала патрицианкой — выдающейся госпожой Антониной и фрейлиной императрицы. Ее представили Юстиниану. Он был мил, но сделал вид, что не узнал ее. Но с моей госпожой тем временем произошла одна очень неприятная вещь. Вечером после аудиенции с Теодорой, она покинула дворец и отправилась на берег Босфора, чтобы нанять там лодку и поехать домой — она жила за доками Золотого Рога. Неожиданно крепкий мужчина с черной бородой в купеческой шапочке остановил ее. Он отвел ее в сторону и спросил, не Антонина ли она, и сказал, что ему нужно с ней переговорить. Он объяснил, что служит во дворце.
Госпожа отказалась идти с ним в тот дом, куда звал ее незнакомец. Она подумала, что этот человек может захватить ее и детей и продать в рабство в Колхиду или в Крым, или в какое-либо иное дикое место. Существовал распространенный обычай продавать женщин и детей в отдаленные места Черноморского побережья. Госпожа Антонина предложила:
— Нет, идемте в церковь. Мы там поговорим.
Мужчина согласился, и госпожа сказала:
— Теперь покажите мне ваши бумаги. Как я могу быть уверена, что вы из дворца?
Он вытащил бумагу, написанную пурпурными чернилами, которые использовались только в бумагах императора. Там было написано, что сия бумага дана лояльному, верному, уважаемому патрицию… мужчина пальцем прикрыл имя. Бумага свидетельствовала о том, что он является начальником секретной полиции в городе Константинополе и что эта бумага дана повелением Его священного Величества императора Юстиниана. Моя госпожа прочитала все это в мерцающем свете длинных пахучих свечей, зажженных перед алтарем, где лежал какой-то монах-мученик. Ей показалось, что бумага была настоящей.
— Что ты от меня хочешь? — спросила она.
— Ты должна мне рассказать все, о чем говорила с императрицей.
Антонина захохотала, решив не показывать ему свой страх.
— Тебе лучше спросить об этом у императрицы. У меня плохая память на разговоры с великими людьми.
— Твою память смогут улучшить тюрьма и пытки, — начал угрожать мужчина. — Существует еще одна вещь, о которой желает узнать Его Величество император, и ты, как ее прежняя подруга…
Госпожа его прервала:
— Если императрица была настолько милостива и вспомнила некоторые услуги, оказанные ей еще до того, как она стала одеваться в пурпур, это ее дело. А я ничего не помню.
Мужчина заговорил очень тихо:
— Тебе не следует брать на себя слишком много. Правда, что у императрицы есть незаконный сын еще с тех времен, когда она выступала в театре, и она родила его от купца, промышлявшего в Красном море и часто посещавшего вас в клубе?
Госпожа начала кричать, и два монаха, которые уже давно к ним приглядывались, кинулись ей на помощь.
— Этот человек богохульствует, — сказала моя госпожа. — Он преклоняется идолам и является грязным содомитом. Я даже не могу перечислить все его грехи! Защитите меня от него, верующие монахи!
Человек показал им бумагу и сказал:
— Эта женщина лжет. Я ее допрашиваю от имени императора. Видите, я — начальник полиции. Убирайтесь, святые братья. Мне нужно докончить свой допрос. Меня ждут на улице солдаты.
Госпожа спросила монахов:
— Кто поддерживает эту церковь Святой Марии Магдалины? Его Величество император или Ее Великолепие императрица?
Они почтительно подтвердили, что им дает дары Теодора.
— Я служу императрице, — предупредила их Антонина и протянула начальнику полиции руку.
— Вы узнаете это кольцо? — на пальце было небольшое золотое кольцо с синим глазом, изготовленным из эмали. На радужной оболочке глаза была изображена крохотная золотая буква Theta. Теодора только что подарила это кольцо Антонине в знак того, что она ей доверяет.
Полицейский попытался сорвать кольцо, госпожа начала с ним драться, ударила в пах и побежала вместе с детьми к главному алтарю и он не посмел туда идти. Потом госпожа сказала служке:
— Бегите во дворец, брат во Христе, и расскажите императрице, что женщина с тутовыми листьями находится в опасности и прячется в вашей церкви.