Каваду понравилась эта идея, но он продолжал сомневаться. Если раньше персидская армия не могла воспользоваться этим подходом, что изменилось теперь? Как может армия, непривычная к голоду и жажде, выдержать в пустыне?
Король сарацинов отвечал, что Великий Король до сих пор никогда не обращался за советом к опытным сарацинам. Что касается дальнейшего, то персидская конница должна состоять только из легкой кавалерии — пехота и тяжелая кавалерия не смогут принять участие в данной операции. Начать экспедицию следует весной, когда в пустыне будет трава. Нужно только будет суметь ее отыскать. Кавалерия должна идти налегке. Сарацины будут их ждать у реки на римской территории с пищей и водой для последней и самой трудной стадии путешествия.
Кавада удалось уговорить короля сарацинов, хотя сарацины являются лживой нацией. Но у него, видимо, был шанс обеспечить себе помощь персов, а у короля сарацинов было слишком мало сил, чтобы предпринять подобный маневр одному. Но Кобаду следовало не забывать о возможном предательстве во время их возвращения обратно; тем не менее он стал настаивать, чтобы два сына и два внука короля сарацинов оставались у него в качестве заложников при королевском дворе в Сузе до тех пор, пока не закончится кампания. Сарацин на это согласился, и в марте следующего года, через год после сражения при Дарасе, все было готово к кампании.
Экспедиция собралась в Ассирии. Там была пятнадцатитысячная армия под командованием умного перса по имени Азарет.
Они миновали Евфрат у города Вавилона и продолжили путь по южному берегу реки через пустынные места, а затем достигли римскую границу у Сирцезиума, где дежурило несколько таможенников. Затем армия быстро проследовала по римской дороге, следовавшей вдоль реки сотню миль, а потом повернула на юг к Пальмире и Дамаску, где к ним присоединилось войско сарацинов под командованием короля. Он сказал Азарету, что далее дорога идет через пустыню к Халсису, городу, окруженному стенами, который является единственным препятствием по пути к Антиохии, но его гарнизон состоял только из двухсот человек. Азарет не полностью доверял сарацинам, хотя они привезли обещанную провизию, и стал ждать, пока разведчики, посланные вперед под прикрытием сарацинов, вернутся и сообщат, есть ли впереди пастбища и не ждет ли их засада.
Ему следовало торопиться, потому что Велизарий недавно разработал систему связанных друг с другом караульных постов и различных дымовых сигналов в качестве защиты от нападения на пограничные заставы. Через час после того, как персы прибыли в Сирцезиум через Южную пустыню, Велизарий в Дарасе уже знал количество и состав их военных сил и пришел к решению оставить небольшой гарнизон в Дарасе и то же самое сделать в других приграничных городах, а сам он отправился быстрым маршем на помощь в Антиохию, возглавив войска, которые успел собрать за такой короткий срок. С ним шло восемь тысяч солдат, но по дороге к нему присоединилось еще восемь тысяч. Велизарий отправился по южной дороге через Карры, где в свое время Красса разгромили парфяне.[61] Велизарию удалось добраться с кавалерией до Халсиса за семь дней, покрыв расстояние в триста миль, он успел туда вовремя и укрепил посты. Они торопились, Азарет уже прошел пустыню и был всего лишь в полудне марша от Халсиса. Он проходил среди тех скал, где когда-то жили Святой Иеремия и его сумасшедшие последователи.[62] Они поклонялись Всевышнему, но в то же время отрицали все сущее. Тем же утром к Велизарию присоединилось пять тысяч арабских всадников из Северной Сирийской пустыни, где они кормили коней. Это были подданные короля Харита ибн Габала из Басры в Трансиордании. Юстиниан ежегодно платил им золотом, и этот король обещал принимать на себя удары нападений сарацинов в Сирии. Арабы не были надежными солдатами, Юстиниан подозревал, что король Харита был в сговоре с сарацинами: когда сарацины устраивали набеги, его люди всегда прибывали на пару дней позже. Велизарий тем не менее был рад подкреплению — его пехота все еще находилась в пути, а с этими всадниками его армия увеличивалась до двадцати одной тысячи.
Азарет был недоволен, когда его авангард, приближаясь к Халсису, был отброшен римской кавалерией, что огорчило Азарета, и он теперь не мог приблизиться к Антиохии, не вступив в битву с генералом и его войском, отличившимся у Дараса. Если они потерпят поражение на таком расстоянии от границы, то ни единый персидский солдат не преодолеет обратный путь по пустыне. Сарацины станут спасать собственную шкуру и разбегутся по пустыне, которую хорошо знают. Но если он победит, то все равно не сможет помешать Велизарию скрыться с остатками войска за стенами Халсиса. А продолжать путь в Антиохию опасно, если Халсис останется непокоренным — вскоре туда могут подойти римские подкрепления. Поэтому Азарет принял мудрое решение отступить, ничего не потеряв и не приобретя. У него еще была провизия, погода стояла вполне приличная. Азарет успокаивал себя тем, что если бы даже он достиг Халсиса до прибытия Велизария, отправился далее к Антиохии и ограбил бы этот город, то его силы, в особенности сарацины, были бы дезорганизованы победой, Велизарий перехватил бы его во время возвращения и снова выбирал бы поле сражения, как это случилось в Дарасе. Король сарацинов согласился, что надо отступать. Он не хотел разделять свои силы на мелкие отряды для грабежа и нападения и отправляться на юг, потому что боялся, что Азарет заявит Кобаду, что он его предал, а Кобад убьет заложников. Поэтому персы и сарацины отправились домой, а Велизарий следовал за ними по пятам, чтобы удостовериться, что они не свернут, чтобы вернуться в Сирию другой дорогой. Ни одна из армий не желала начинать враждебные действия. Велизарий следовал за Азаретом с разрывом в день и каждую ночь делал привал в том месте, которое Азарет покинул только утром. Он внимательно следил за своими флангами и тылом, чтобы не пропустить внезапной атаки сарацинов.