Юстиниан был другом Хильдериха, и они часто обменивались письмами и подарками. Хильдерих хорошо относился к Юстиниану, когда тот был в Риме, и остался незнатным заложником при дворе Теодориха. Юстиниан также ценил Хильдериха за его отношение к ортодоксальным католикам — прежние короли вандалов жестоко с ними расправлялись. Когда до Константинополя дошли вести, что Хильдериха сбросили с трона и его заточил в темницу его племянник Гейлимер, Юстиниан был вне себя. Он считал, что Гейлимеру необходимо дать урок, потому что он сам когда-то находился в положении Гейлимера, когда его дядюшка Юстин сильно постарел и в последние два года только номинально считался императором. Он правильно поступил, согласившись на титул регента, а не остался сувереном, ожидающим своего часа, а потому считал, что имеет полное право протестовать против действий Гейлимера. Гейлимеру было написано дипломатическое и сдержанное письмо. В нем говорилось, что если он освободит Хильдериха, вернет ему королевский титул, то Бог побеспокоится о нем, а Юстиниан станет его другом.
Гейлимер пытался оправдать заключение Хильдериха в тюрьму, выдвинув против него обвинение, что он тайно стал христианином и пожелал отдать свой трон Юстиниану. Он не стал отвечать на письмо, которое вручили ему послы, а лишь фыркнул. А Хильдерих был переведен в более ужасную темную камеру.
Юстиниан снова написал ему, это письмо было более жестким, обвиняя Гейлимера в том, что он силой захватил королевскую власть, и его накажет Бог, потому что насилие всегда плодит насилие. Он требовал, чтобы Хильдериха привезли в Константинополь, где бы он закончил свою жизнь в изгнании и комфорте, и угрожал в случае неповиновения объявить войну вандалам.
Гейлимер ответил, что Юстиниан не имеет права вмешиваться во внутреннюю политику африканского королевства и что Хильдерих был свергнут из-за предательства, что было одобрено Королевским Советом Вандалов в Карфагене. Прежде чем объявлять войну, Юстиниан должен вспомнить, что случилось с Восточным флотом, который в последний раз появился в Карфагене.
Юстиниан не согласился бы на такие легкие условия договора с королем Хосровом, если бы он не решил перевести часть военной силы с персидской границы, чтобы выступить против вандалов. Но когда он заговорил об этом со своими министрами, они стали возражать, убеждая его в том, что это очень опасное предприятие. Они были правы и Иоанн Каппадохиец в качестве командующего гвардейцами и начальника квартирмейстерской службы Императорских военных сил лично изложил их общее мнение. До Карфагена от Константинополя надо добираться сто сорок дней по суше. Чтобы переправить необходимые силы по морю, необходимо иметь огромное количество судов, а это может сильно подорвать государственную торговлю. Кроме того, сложно набрать войска для защиты границ на севере и востоке, император решил развязать ненужную войну на другом конце света. Даже если им удастся победить вандалов, стратегически неразумно оккупировать Северную Африку, коли не удастся контролировать Сицилию и Италию, а у Юстиниана не было шансов исправить это положение дел. Расходы на подобную экспедицию составят многих миллионов золотых монет. Иоанн Каппадохия также опасался, хотя он об этом промолчал, что Юстиниан, в поисках необходимых средств, станет внимательно проверять счета начальника квартирмейстерской службы в Военном Министерстве и найдет доказательства страшного мошенничества.