В начале декабря стена вокруг города была полностью восстановлена. И даже сильнее укреплена, по всей длине в семь миль в ней не осталось не единой трещины, и Велизарий решил отправиться в поход против вандалов. Если их победят, у него будет безопасный тыл, куда смогут отойти войска. Он сам решил командовать пехотой, которая составляла основную массу войска. Передние полки охватывали его кавалерию, кроме пятиста придворных кирасиров, которых он держал в резерве. Они обнаружили врага в Трикамароне в двадцати милях от города и сразу начали атаку, как и было решено заранее. То было необычное сражение. У вандалов было гораздо больше сил, но они перешли в наступление. Они напоминали плохо подготовленных новобранцев. Иоанн Армянин во главе тысячи придворных кирасир пытался их выманить, чтобы внезапно напасть со всех сторон. Наконец стало ясно, что они не собираются двигаться, и все поняли, что противник в панике. Тогда Иоанн Армянин начал атаку, над нашим войском развевалось императорское знамя. Гейлимер опасался чего-то, приказал своим войскам отбросить копья и сражаться только мечами. Это была огромная ошибка с его стороны.
Вскоре Улиарис убил Зазо ударом копья. Когда о его смерти узнали вандалы, их центр развалился, и все вандалы ринулись в лагерь. За центром последовали фланги, теперь уже никто не пытался сопротивляться. Сражение, решавшее судьбу огромного королевства, было удивительно бескровным, и казалось, что инициатива принадлежала войскам Велизария. Это сражение продлилось всего час — от начала до заключительной стадии. Мы потеряли пятьдесят человек, а противник — восемьсот. Наши пешие солдаты даже не успели подключиться, потому что они отставали на двенадцать часов в марше и прибыли к вечеру, они были готовы напасть на лагерь вандалов, состоящий из кольца телег с навесами, окруженного частоколом.
Когда король Гейлимер увидел, что приближается основная масса нашего войска, он подхватил своего любимого племянника, шестилетнего сына Амматаса, посадил его к себе в седло, приказал ему крепко держаться и удрал с ним. За ним поспешили его родственники и кузены. Он ничего не успел объяснить генералам. Увидев, что их суверен справил труса, генералы не стали организовывать оборону лагеря. Эскадрон за эскадроном армия рассыпалась в разных направлениях — это была неприличная прелюдия перед не менее неприличной сценой.
Без сопротивления со стороны врага мы захватили лагерь и все, что там было. Войска поломали ряды, начался жуткий грабеж.
Никогда солдаты императорской армии не получали еще подобных плодов грабежа. Они захватили золото и драгоценности, распятья из слоновой кости, шелка. Кроме того, они захватили в плен женщин и детей вандалов, которых храбрые мужчины покинули на произвол судьбы. Велизарий объявил, что согласно старым порядкам победители сражения имеют право грабить имущество побежденных, но он повесит или посадит на кол любого, кто будет виновен в насилии, ибо это — нарушение Божьих законов.
Вам уже, наверно, известно, что Велизарий обычно издавал подобные указы лишь единожды, в отличие от Юстиниана, который издавал один и тот же закон несколько раз, потому что никак не мог ввести его в действие, и без конца напоминал своим подданным о наказании за нарушение того или иного закона.
Итак, женщин никто не принуждал дарить свою любовь против их воли, они сами проявляли благосклонность к римлянам, многие из них были удивительно красивыми и ухоженными. Они не желали хранить верность мужьям, которые трусливо покинули их. Женщины не забывали о том, что им грозит рабство, и они в будущем будут лишены комфортабельной жизни в Карфагене, которую прервала эта страшная военная кампания. А если они станут женами наших солдат и офицеров, то им может повезти. Женщины не забывали о своих детях, потому что правильно рассуждали, что когда сражение будет закончено, армия оккупантов станет военной аристократией в Африке, заменив собой вандалов, и им передадут их имущество. Наши солдаты тоже в этом уверились после церемонии в соборе, которую провел епископ Карфагена. Он читал текст евангелиста Луки о том, когда сильный с оружием охраняет свой двор, тогда в безопасности его имение.[85] Но если является еще более сильный человек, он забирает у прежнего оружие и захватывает имущество. Все солдаты радовались перспективе стать богатыми и процветающими людьми в таком чудесном городе. Только гунны-массагеты отказались от подобного богатства.