Так что, по-моему, всем ясно, почему Велизарию приказали возглавить армию, чтобы напасть на Сицилию. Среди населения Сицилии зрело недовольство. Сицилия снабжала Рим зерном, и некоторое время страдала от плохих урожаев из-за плохой погоды и бедной почвы, фермерам было трудно платить налоги. Осенью Велизарий отправился в плавание на этот остров. Антонина поплыла с ним, а я — с нею. С нами были ее сын Фотий и Феодосий. Под командованием Велизария было только двенадцать тысяч человек вместо двадцати. В последний момент Юстиниан забрал у него восемь тысяч и послал их Мундусу, командиру армий в Иллирии, который помогал Велизарию подавлять мятежи. Он приказал Мундусу отправляться с ними для сражения против готов в Далматию. Далматия и все северо-восточное побережье Адриатического моря находились под властью готов в то время. Юстиниан планировал нанести удар готам и в других местах. Он написал франкам, которые после крещения короля Хлодвика стали христианами, что теперь у них появился шанс захватить территории готов между Альпами и Роной, и это станет священной войной против еретиков-ариан.[90] Эту войну благословит их духовный отец, Папа.
Погода нам сопутствовала, путешествие было приятным. Мы высадились в Катании в декабре месяце. Население помнило, как мы к нему хорошо относились во время предыдущего визита, и сейчас они нас сердечно приветствовали. Все сильно жаловались на готов и просили нас остаться подольше. Никому, кроме Велизария, не было известно, что мы не станем двигаться дальше, в Карфаген, как было официально объявлено. Наконец Велизарий объявил от лица Юстиниана, что отныне является их протектором. Он приказал разослать гонцов во все крупные города и предложить покориться нам. Через несколько дней вся Сицилия ему покорилась безо всякого сопротивления, за исключением Палермо. Здесь были сконцентрированы силы готов на острове, они прятались за крепкими фортификациями, но потом вдруг сдался и Палермо. Велизарий приплыл в порт, где не было бонов. Там он обнаружил, что мачты его судов были значительно выше укреплений. Между фок-мачтой и грот-мачтой на веревках и блоках подтягивали лодку, и в ней помещали опытных лучников. План был очень простым, но до него тоже нужно было додуматься! Лучники могли стрелять вдоль улиц города, не давая никому высунуть голову из дверей. Люди могли ходить только по боковым улочкам. Велизарий объявил, если Палермо не сдастся, то начнут стрелять стрелами с горящими кусками пакли и сожгут весь город дотла. Горожане заставили готов сдаться.
Вам может показаться странным, что практически в одном абзаце можно рассказать о том, как прекрасный остров с великолепными городами, имеющий площадь семьдесят тысяч квадратных миль, был захвачен у варваров нашими императорскими войсками. Но я не могу больше припомнить ни единой детали, которая позволила бы мне дописать еще один абзац. Можно сказать, что Сицилия покорилась Велизарию, а не его войскам. Кроме того, тут помогли недальновидные ортодоксальные христиане, которые надеялись, что им будет лучше жить под началом Юстиниана, исповедовавшего ту же самую религию, чем под властью короля, исповедовавшего арианство. В конце года, когда заканчивался срок службы Велизария в должности консула, он без всякого сопротивления вошел в Сиракузы и там, как говорится, сложил свой жезл и топорик — знаки его консульской власти.
Он занял Сиракузы и стал раздавать золото и серебро гражданам из собственных запасов, захваченных у готов, сопротивлявшихся ему в Палермо. Жители его радостно приветствовали как освободителя.
Посланник Юстиниана находился в Италии и наблюдал, как расстроился король Теудахад, когда узнал, что Велизарий высадился в Катании. Кроме того, в то время прибыли новости из Далматии, что Мундус штурмовал Спалато. Король Теудахад понял, что ему грозит судьба короля Гейлимера, его родственника (у них с Гейлимером была общая тетка). Он не стал консультироваться с Советом и сделал тайное предложение посланнику Юстиниана отдать Сицилию Юстиниану, а кроме этого, послать ему помимо годовых налогов золота весом в триста фунтов. Он предложил три тысячи готов-кавалеристов с конями, чтобы послать их в Северную Африку или на персидскую границу, на усмотрение Юстиниана. Эта цифра будет постоянной и каждый год Теудахад будет присылать новых всадников с конями и снаряжением. Он также отказался от своего права приговаривать к смерти итальянских священников и патрициев или давать ранг патриция без согласия Юстиниана или его наследников. Теудахад даже согласился на то, чтобы во время приветствий фракций на ипподроме в Риме, когда он там будет выступать, на всех плакатах будут писать два имени — его и Юстиниана. К каждой его статуе будет справа приставлена статуя Юстиниана, потому что правая сторона считалась наиболее почетной. Это было признанием сюзеренитета Востока над Западом. Теудахад изложил все свои соображения письменно. Он был в панике, стремился обеспечить себе защиту в Константинополе, даже если для этого ему придется удрать из Италии.