Пока князь Оболенский мечтал вслух, Дмитрий отсчитал немного денег и вручил вестовому, после чего попросил слугу проводить того и накормить.
- Дмитр, ты тут?
- Тут, отец.
- Если великий князь сам распорядился оповестить меня, не забыл о моей службе, значит, он меня помнит и любит, как и я его… такой же тёмный, как и я, страдалец!
- Конечно, отец!
- А, значит, ты должен ехать к нему, в Москву. И занять положенное нашему роду место при великокняжеском дворе.
- Я?! Но как же, отец, а как же ты?
- Со мной останется твой брат, ничего страшного.
- Константину всего тринадцать!
- Не всего – а уже целых тринадцать! Это совсем немало.
- Но отец…
- Не спорь, Дмитрий! Не спорь, а собирайся в дальнюю дорогу. У Шемяки сын остался и, кто знает, может быть, борьба ещё далеко не кончилась… А я пока напишу брату, твоему дядьке, Василию Ивановичу, чтоб встретил тебя в Москве!
Москва
Белокаменные стены издали горели на солнце. Дмитрий Семёнович Оболенский, впервые оказавшись здесь, подъезжал к кремлю со стороны Заречья, по Ордынской дороге. Восторг сменялся восхищением, а восхищение благоговением, плавно перетекавшим снова в восторг, да так эти чувства и ходили по кругу, выдавая себя разинутым ртом. Сколько людей! И какая громадная крепость! Далеко не сразу Дмитрий заметил, что она обветшалая и местами осыпается, и требует значительного ремонта. Всё казалось ему невероятным и непередаваемым.
С ним было двое дружинников, приставленных отцом. Те ехали чуть позади.
В столпотворении людей Дмитрий не знал, у кого спросить насчёт дяди, воеводы Василия Ивановича. У него должны были быть свои палаты в Москве, да как их сыскать? Завидев человека с мечом, юноша направил к нему своего коня.
- Простите! Не знаете ли вы, где можно найти воеводу великого князя – Василия Ивановича Оболенского?
Служилый воин указал ему дальше по дороге и отвернулся к такому же, как он, вооружённому, продолжать разговор. Дмитрий направился рысцой дальше, но повторил вопрос прохожему мужчине. Тот пожал плечами. Куда же дальше? Впереди был перекрёсток. И с улицы, слева, вдруг выскочило три всадника, перед которыми только и успевали шарахаться в стороны горожане.
- Дорогу, дорогу! – кричал ехавший первым. – Дорогу!
Дмитрий едва успел отвести своего коня, чтобы не пострадать. Кавалькада пронеслась совсем рядом. Спешка и сутолока Москвы с первых же минут начала угнетать верховского[3] княжича.
- С вами всё в порядке, Дмитрий Семёнович? – догнали его дружинники.
- Да, всё хорошо! Дядю бы только найти… эй! Подождите! – увидел он идущего священника и, спешившись, подбежал к нему. Кто ещё должен знать паству, как не священник? – Не подскажите, святой отец, где найти воеводу Василия Ивановича Оболенского?
- А ты кем будешь? – остановился церковник.
- Я его племянник. Вот, - достал он из-за пазухи в доказательство письмо отца с печатью.
- Вон что, - кивнул тот и поднял руку, указывая, - пересечёшь перекрёсток, да налево увидишь вторые двери, большие такие, на высоком крыльце. Тебе туда.
- Благодарю! – вновь вскочив на коня, Дмитрий тронулся дальше.
Предъявив письмо страже, он был пропущен в каменные хоромы, где встретила его прохлада, спрятавшая от солнечных лучей. Но не только она…
- О, Щепа! – раздался насмешливый голос одного из сыновей воеводы, Ярослава. – Какими судьбами?
- Я… приехал к дяде. Он дома?
- Конечно, - двоюродный брат подошёл к нему ближе, но не обнял, а оглядел чуть презрительно. В его руке красовался кубок вина, наполовину уже початый.
- Что празднуешь? – полюбопытствовал Дмитрий.
- Вся Москва празднует! Или ты не слышал? Шемяка сгинул в ад!
- Слышал. Поэтому меня отец сюда и отправил…
- Теперь? Когда стало безопасно? – хмыкнул Ярослав, которому было от силы на год больше, чем двоюродному брату. – Теперь-то да, чего б не послужить?
Дмитрий сжался, уговаривая себя не лезть в драку. Оскорбительные намёки требовали преподать урок, но не начинать же своё появление в гостях с мордобоя? К тому же, Ярослав всегда был задирой.
- Ладно, ты проходи. По лестнице – и направо. Отец ещё обедает.
- А ты?
- А я уже закончил, - хохотнув, молодой человек пошагал в другую сторону.
Пригладив вихрящиеся, непослушные волосы и поправив ворот, Дмитрий кивнул дружинникам, что могут быть свободны, и поднялся по ступенькам. Голоса были слышны, так что, идя на них, он без ошибок добрался до родственников.