"И это ров? Болото какое-то". — Мелькнуло в голове нового князя. — Все отставить хиханьки. — Оборвал он себя. Настраиваться на боевой лад оказалось самое время.
— Открыть ворота. — Рявкнул князь, и тут же, обгоняя его, рванулся к частоколу один из гридней.
"Момент, архиважнейший, как сказал бы вождь мирового пролетариата". — Сумел пошутить, снимая напряжение, Олег.
Вмешательство посредника не понадобилось. Ворота, толкаемые несколькими дружинниками, начали растворяться. Поэтому внутрь крепости проскакали не останавливаясь.
Миновали застройки Белого города, и вылетели на огромный, мощеный булыжником, двор возле каменных палат. Встретила их сонная тишина. Лишь несколько воинов, стоящих у широкой лестницы, лениво переговаривались, опершись на жутковатые алебарды. Увидев княжеский кортеж, замерли, тупо глядя на возглавляющего отряд незнакомца. Однако, признав охрану князя, расслабились.
Олег осадил коня, и позволил стремянному, принять поводья. Слуга в страхе уставился на всадника.
— Иль не признал? — Насмешливо бросил Олег, стременного?
Тот попятился, охнул в изумлении. — Живой?
Отвлекаясь от коновода, повернулся к спешившимся всадникам. — Гридни. Слушай приказ. Борискиных холуев вяжи, и в острог. Кто меч обнажит, руби в мясо. А тех, что оружье сдадут, по мордам, но живота не лишай. Все поняли? Вперед.
Махнул неизвестно как возникшим в руке клинком. — Прокричал он, прерывая спокойствие дремлющей челяди. — Воеводу ко мне.
А из низенькой дверцы, сбоку, уже спешил к нему, смешно переваливаясь на коротеньких ногах, толстяк в не скрывающей изрядного брюшка кольчуге. Князь уставился на бегуна. Внимательный взгляд словно окатил воеводу ледяной водой. Тот замедлил бег, и стал вглядываться в воина.
— Князь? — замер, не дойдя нескольких шагов. Потянул руку ко лбу, спеша крестом укрыть себя от козней нечистого.
— Полкан? — Хорошо — ли тебе Бориска за службу платил? — Спросил Олег глядя в совиные глаза воеводы.
Однако, тот, вроде и не слыша, продолжал осенять себя крестом. Да и как тут не удивиться, если сам, своею рукою, зарыл обезглавленное тело в болоте, а оружье его ссыпал в овраг.
— Чур меня. — попытался вымолвить толстяк заклинание, не успел. Меч свистнул, уходя на круг, и легко, словно вилок капусты с грядки, снес голову воеводы.
— Я, Князь Всеслав, обвиняю тебя в измене, за то, что вместе с Бориской продал меня Варягам. От моей руки и сдох, как собака. — Закончил он краткую заупокойную речь. — Со всяким так будет, кто против законного князя выступит.
— Тысяцкий, собирай дружину, князь вернулся. Приказ этот Олег отдал уже стоя на высоких ступенях крыльца. Заметил, как побежали его гридни, заглядывая во все помещения, и производя форменную зачистку. Однако, или, супостаты отличались отчаянным нравом, толи еще почему, но пленных оказалось совсем мало.
И вновь мелькнул уже знакомый Олегу воин, что первый встал на колени, сломав в его сторону настроение охранителей. Короткие команды, грамотное заступание перед рывком в неизвестное помещение. Не будь на гридне кольчуги и наручей, решил бы что наш спецназер работает. Больно уж грамотно идет сукин сын. — Не мог не удивиться Князь работе средневекового ратника.
На все про все ушло с полчаса.
А еще через десяток минут площадь начала заполняться дружиной. Простые воины отличались от княжеских гридней, как пехотинец от десантника. Толпа, колыхалась, бурлила. Наконец к Олегу подбежал запыхавшийся, в темных пятнах крови на одежде, тысячный. — Всех положили. В палатах подлюк не осталось. — Преданно глядя на воскресшего князя, доложил он.
— Организуй охрану, и как только кончу говорить, выводи войска. Обеспечь порядок, но без зверства. И еще, коли есть в войске, кто Бориску жалеть станет, бей нещадно. Понял? Выполни, прошу тебя. — Сыграл голосом, набивший руку в уговорах Олег.
— Глаза Ратника затуманились. — Князь, надежа. Голову сложу, а исполню. Все как скажешь.
— Стой, — прервал готового рвануть на площадь командира князь. — Как платил Борька? Не обижал?
— Куда там. За два месяца долги, еле держу.
— Все, понял. Сам распоряжусь. А ты выполняй. — Отпустил главком подчиненного, и задумчиво уставился в волнующуюся толпу.
"Это конечно не дивизия, однако, человек триста, четыреста, наберется. Пообещать нужно в любом случае, а вот есть ли у Бориски деньги, это вопрос. Ну ладно, пора".
Он выступил вперед, и, перекрывая гомон толпы, закричал, уже из последних сил напрягая связки.