— Братья и сестры. — Чуть было не ляпнул Олег. Скомкал и поправился. — Обращаюсь к вам я. Князь ваш — Всеслав.
Рев восторженной толпы прервал докладчика.
По всему, Борька скотиной изрядной был. — Мимоходом подумалось Олегу.
Краткое изложение ситуации с известием о наказании виновных в измене было встречено, как говорится, бурными аплодисментами. А обещание выплатить долг, и поднять плату еще и крики восторга.
Закончив, махнул тысяцкому, предлагая заняться передислокацией войска, и прошел в полутьму палат.
Тяжесть навалилась внезапно. Словно отпустила пружина. Обессилено присел на низенькую скамью, и закрыл глаза, остывая от бешеного напряжения последних часов.
Усмешливый голос прозвучал откуда-то сбоку. — Мы с вами, князь, сегодня одинаково беспечны.
Дремота исчезла. Раскрыл глаза, настороженно вглядываясь в полутьму. И с удивлением узнал воина, который выручил его уже минимум два раза.
— Славка, ты? — нерешительно выдохнул Олег.
— Нет, Хусейн, блин, — отозвался гридень и разразился веселым смехом. — Я, Олежка, я.
Совсем от дворцовых переворотов свихнулся. Ну здорово, что-ли, князь Всеслав. — Он шагнул к приятелю, обнимая за плечи. — Ты не представляешь, старик, как я рад. Я так, даже когда из плена свалил, не радовался.
Олег, потеряно, улыбаясь, хлопнул приятеля по спине, словно норовя убедиться, что тот настоящий.
Славка. Черт ГРУшный, ты. — А я тут понимаешь, вот. Я ж думал, они тебя. — Бессвязно заторопился выразить свой восторг Сергеев.
— Ага, счас. Это вас, пижонов комитетских, только языком трепать учили. Мелко плавает местная шпана, чтобы спецназера в расход пустить. Я гавриков, что за мной шли, стреножил, расколол, и под конвоем назад, к Бориске, покойному, отвел. А дальше, как говориться, дело техники. Убедить, что живой специалист ему более нужен, чем в виде нарезки, можно и на пальцах. Сперва объяснил, мол челюсть гридни своротили. Через месяц князь над гриднями страшим определил.
Олег оглядел воскресшего приятеля. Немудрено, что не узнал сразу. Тот сейчас крепко смахивал на чеченского боевика. Бороденка, немытое лицо, кафтан неясного цвета. Дрянной меч у пояса.
— Сразу и не признать. Смешной стал. — Хмыкнул князь.
— Сам-то, хорош. Как в песне. я ваш брат, я человек. А воеводе голову снес, что твой башибузук. — Парировал Вячеслав. — Я ведь только сегодня вернулся, тут недалеко. Меня князь к делу определил, по специальности. Едва с коня слез, не переоделся даже, а он говорит, — "съездить нужно". Приезжаем. Здрасте. Что за дела? Видел, думаю, я этого самозванца где-то. Пока сообразил, смотрю, а ты Бориске уже кирдык и смастерил.
— Это не я, это. — Сбился Олег. — Знаешь, тут такая история., ладно, потом расскажу. Глянул в сторону, откуда раздался шум и звон мечей. — Слушай. Надо власть оформить.
Вячеслав согласно кивнул. Подумал, и добавил. — Не знаю, что тут чего, но, сдается, забот ты себе обрел куда больше, чем выгоды.
Он повернулся, и махнул рукой, уже удаляясь. — Побегу, присмотрю за своими отморозками, а то разойдутся, их потом фиг остановишь. Вечером поговорим.
Отыскав княжеские покои, Олег брезгливо осмотрелся. — "Загадил все, паразит".
— Эй, кто ни будь. Спальника сюда. — Гаркнул князь. — Остальным — вон.
На зов влетел слуга. — Лавку поставить, постель, какую ни есть. К дверям охрану. А сейчас баню, платье, и на стол подать. — Распорядился князь, скидывая пыльный наряд.
Они сидели в небольшой, уютной горнице. На столе, в больших братинах стояли всевозможные закуски. А в ведерном ковше маслянисто поблескивала пахучая медовуха. Тени отбрасываемые дорогими свечами, то и дело вздрагивали от раскатов хохота.
Однако первое возбуждение от радости встречи прошло, и Олег задал тревожащий его вопрос. — Как могло случиться? Чем объяснить.
Вячеслав глянул, словно на несмышленого. — Вечно вы, комитетские, в непонятках. Потому и Феликса с постамента скинуть дали. — Сам не раз думал. И вот что решил: "Случилось, и случилось. Нам того понять не дано. Была одна жизнь, контора, командировки, выслуга. Сейчас другая. Считай вышел на пенсию, и уехал в деревню. Ну что делать, если такая вот хреновая деревня оказалась. Жить-то надо. А срок придет, что там, что здесь один пес.
Вот проявился в тебе, или как там, этот князь, значит быть по сему. И кстати. Не все гладко тут. Бориска, прости господи, хотя о мертвых плохо не говорят, тварь была та еще. Сам иной раз прикидывал его в двухсотые определить. Он, сучий потрох, с кем мог отношения в ноль испортил. Короче, друзья — соседи, князьки местные, они все тут, родичи дальние, порешили его в весну извести, как личность. А земли разделить, по-братски. Я ж не зря в округе шастал. Послушал, кто, что говорит. Простые люди иной раз куда больше сказать могут, коли спрашивать с умом.