— Хрен вам. — Рыкнул, уже за пределом звука, ломая все защитные блоки и загородки сознания. Медленно, словно в повторе, двинулась громада викинга, мелькнуло перекошенное, с повисшей на клокастой бороде слюной, лицо воина. Меч взлетел над головой, описывая разящий круг, и устремился к незащищенной цели, а щит, заблокировал безвольно опускающийся меч Вячеслава.
Бросок вышел, словно кто-то толкнул в руку. Мгновенный перехват левой, и с подключением всего тела, с острой болью в подраненной ноге, круговой мах.
Удар застал врага врасплох. Он только успел дернуться, отстраняясь. Острое лезвие, чиркнул, словно шутя, не всерьез. Коснулось заросшего густым жестким волосом кадыка норманна, и просвистело мимо.
А в следующий миг запал варяга иссяк. Боец замер, недоуменно дернулся, пытаясь продолжить бой, свистнул выходящим из легких воздухом, и вдруг покачнулся.
Выронил меч и потянул руку к груди. Не донес, заваливаясь, словно гигантская башня, под ковшом экскаватора покачнулся, и рухнул лицом вперед.
Но этого Славка уже не видел. Боль обожгла, закрутило, унося в спасительное беспамятство, спасая от болевого шока, и он провалился в небытие.
Очнулся в уже знакомом сарае. Поморгал, привыкая к свету, и ощутил всепроникающую боль. Ныло везде. Казалось, лежит в ванне с расплавленным металлом, и серной кислоте. Охнул, пережидая приступ, но не смог. Тихонько простонал, выдавая себя.
И тут же над ним нависло звероватое, лицо приятеля. Семка встревожено всмотрелся в сероватое лицо вожака.
— Ну, как ты? — Выдохнул товарищ.
— Все о кей. — Сумел непонятно пошутить Раненый. Как там. — Морщась, кивнул за стену.
— Все путем. Спалили голубчиков. С песнями, но до углей.
А тебя, прям, хвалил. Серьез. Но пока в клети держат. Говорит, оклемаешься, тогда.
— Долго я так. — Смог коротко выдохнуть Вячеслав.
Так дня три уже спишь, то криком куда-то гонишь, Верту. лет какой то зовешь, чтоб забрали, но вчера тише стал.
Ногу тебе почистил. Чутка погнил, но мха натолкал, вроде огонь спал. А вот нутро он тебе, всяко, отбил. Кровью льешь. — Смутился великан. Ты уж извиняй. Одежу сняли, а новую одевать не резон.
Славка закрыл глаза, хрипло попросил. — Воды дай. — Отхлебнул из поданного ковша, успокаивая жар в желудке.
Проваливаясь в сон, вновь выныривая из разноцветных кошмаров, пролежал два дня. Боль не исчезла, стихла слегка, притерпелась.
Радовало, что спала опухоль, и начала подсыхать рана. Кость или не раздробил, или только слегка.
А на пятый день пришел князь. Опустился в поднесенное толмачом кресло. Бесстрастно обвел взглядом опустевший барак.
— Ты хороший воин. Возможно лучший, кого я знаю. Но ты глуп. Ярополк отдал тебя мне. Он сказал, что ты можешь не вернуться. Твой хозяин плохой господин, он слушает своих бояр.
А как же воины? — Вячеслав попытался шевельнуться.
— Не бойся. — Заметил Готвальд движение. Если бы я желал того, ты бы уже был на пути к Валгаллу, но я дал решить судьбе. — Князь подумал. — Я собрал дружину. Привези деньги, и уходи. Он поморщился, предвидя ответ.
Я знаю, что они где-то рядом. — Поверь. Будь в том нужда, я смог бы выпытать у твоих гридней где.
Но мне нужен союз с твоим князем. Поэтому, будет так. Я тебя отпущу. А куда ты полйдешь, решатй сам. Хочешь, оставайся здесь, мне нужны такие воины.
Славка покачал головой. — Спасибо князь. Я возвращаюсь.
Конунг вышел, а Вячеслав вызвал к себе Егора.
Паренек преданно глядя на командира, повторил распоряжение. — Доставить зарытые деньги в лагерь.
На следующий день, тронулись в путь. Вячеслава погрузили в ту самую телегу, на которой везли тело князя, а воины, плотной группой двинулись рядом.
Варяжская дружина вышла раньше. Скорость их движения была гораздо выше, чем стесненных, необходимостью ожидать повозку гридней Вячеслава.
Он устроился в возке, на вонючих шкурах, и вел неторопливую беседу с идущим рядом Семеном.
Говорил тебе, уходить надо. Нет, заладил. И чего теперь. Князь тебя, коль один раз продал, задумку точно исполнит.
Домой вернемся. Там видно будет. — Уклончиво отозвался командир. Он чувствовал себя слишком слабым, чтобы принимать решение.
"Мог сдать князь набирающего популярность, и потому опасного подданного? Вполне. Однако мешала рубануть все сразу привычка быть в команде. В посаде не тронет. — Решил Вячеслав, глядя на свою дружину. А немного в себя приду, тогда и прикинем как жить дальше.
Подсохшая за прошедшие две недели колея застыла словно гребенка. Поэтому, чтобы не вытрясти последнее, ехать пришлось осторожно, но не прошло и пяти суток, как въехали во владения Ярополка. В редкие села стоящие наособицу от проезжего тракта, подальше от лихих людей, не заезжали. Правили по следам вольной варяжской конницы.