И вот, наконец, за очередным косогором показались очертания городища.
Но картина в корне отличалась от привычного зрелища. Словно вросшие в землю, осевшие верха теремов чернели на голубом фоне небосвода. А по всему посадскому берегу виднелись уходящие вдаль дымные полосы.
— Никак, пожарище? — Встревожено уставился на мрачную картину Семен. Он оглянулся на сидящего в повозке приятеля. — Неладно дело. Дозволь вперед поскакать. — Кивнул он на замерших в тревожном ожидании воинов.
— Варяги где? — Спросил Вячеслав.
— Да вон, в стороне, видно стоят. — Ткнул рукавицей глазастый Егорка. И точно верстах в трех, левее, на самом откосе виднелись походные шатры.
— Странно? Почему в город не пошли? — Изумился командир.
Бери ребят, скачи. — Распорядился он, сожалея, что не может двигаться сам. Догоню. — Крикнул он уже пустившим в галоп дружинникам.
Ясно стало, когда спустились к реке. Сгоревшие избы, порушенные ограды, вой собак, и клекот голодных кур, сказал все.
— Кто? — Выдохнул Вячеслав. Бросились в глаза лежащие тут и там тела. Никто их не убирал. Если и были в городище живые, попрятались в погребах и сараях.
Картина напомнила недоброй памяти зачистки в Грозном.
— А я уж думал — не увижу. — Выдохнул, откидываясь навзничь пассажир.
И тут откуда-то из сумрака налетевшего с пепелища дыма, вынырнул Семион.
Он осадил коня, и просипел, жадно вдыхая воздух. — Всеслав день как ушел. На Витебск. Изяслав супротив встал. Видно, решил и его удел к рукам прибрать. С ним дружина большая. Наемные, да еще с братовьями, с кем сговорился. Тоже сколько ни есть людишек дали. Ярополка в куски изрубили. Бояр, кто супротив пошел, тоже.
Остальные откупились.
— А дружина княжья где? Удивленно спросил Вячеслав все еще не веря в возможность столь жестокой развязки.
— Бояр, дружину, подметными грамотами смутил, деньгами. Посулил дать, коли к нему уйдут. А кто и просто убег, как силу увидал. Проворонил выходит князь измену.
Стольник тоже с вражиной снюхался, велел ворота в крепость отворить. Зашли в ночь, и всех на стрелу взяли. А кто убег, того уже после.
Видавший всякое Семен деловито осмотрелся. — Однако пожгли в меру. Народ в лесу схоронился. Кто сбег. Видать не захотел рушить Всеслав городище.
Славка, преодолев слабость выбрался из повозки.
— Коня. — Приказал, не глядя на спутников, боясь сорваться. Его не столько поразили результаты набега, сколько-то, что осуществил его бывший товарищ.
К дому не ехай. — Хмуро предупредил Семен, — Плох он. И Андрейку тоже. Видать с кольем на меч вылез, вот насквозь и развалили. Я распорядился, приберут пока.
И Егоркину мать тоже. В хате осталась, хворая, выйти не смогла. Семен говорил спокойно, но как то уж через-чур. Славка глянул на товарища и понял, что тот не в себе от злости.
Возница выпряг из повозки коня, и приладил седло.
— В Кремль. — Вячеслав крутанул костлявую конягу. — А ты давай к варягам. Им деньги плачены. Служить должны.
— А князь?
Славка скрипнул зубами. — Будет им князь.
Крепость, сданная неприятелю изменником, практически не пострадала/
Его гридни растеряно, убравшие тела растеряно стояли посреди пустого двора.
Вячеслав поднял руку. Собирай всех кто в живых остался. — Распорядился он. Тем кто в лес из гридней убег обещай не трону. А вот стольника отыскать, и в колодки
Он дождался, когда дружинники, отправились выполнять команду, осторожно спустился с коня и подошел к лежащему на холстине князю. Вернее к тому, что от него осталось.
— Вот так. — Произнес задумчиво, глядя на залитое кровью, облепленное мухами лицо. — Не успел.
Заметив Семена, вернувшегося из лагеря варягов, отошел к крыльцу.
— Сотник сказал. — Служить некому. Князя, мол, нет. Завтра в обрат хотят идти. Хорошо хоть не грабят…
Вячеслав решительно оборвал рассказ. — Есть князь. Я. Ты со мной?
Семион недоверчиво уставился на товарища. Поморгал глазами. И вдруг расплылся в улыбке. — А что, очень даже. С тобой князь. — Торжественно объявил он.
Сейчас соберем сход. Если все пройдет, как задумал, мы еще повоюем. — Окончил Вячеслав короткую речь. А сейчас. Проследи, чтобы серебро в казну прибрали. И стражу поставь.
Вячеслав глянул на стягивающихся на площадь горожан. — Ты смотри, и впрямь, есть народ, не всех выбили.