Целью моего похода были три стоянки кочевников, что в холодное время зимовали на речушке с зубодробительным местным названием, которую мои военные на картах переименовали в «Быструю». Вот на этом водоёме, не замерзающем зимой из-за бьющих из глубины земли, ключей.
Визит в стойбища проходил по, одному и тому же, сценарию — на рассвете рота лыжников окружала стоянку, обычно звучало несколько выстрелов в воздух, пару раз пришлось пострелять по свирепым пастушьим собакам, которых нерадивые хозяева не привязали возле юрт. В одном становище нашелся свой шаман, что внезапно ударил по наступающей цепи стрелков россыпью ледяных игл. Но на этом его участие в сражении закончилось. Несколько раненых солдат оттащили в тыл, остальные стрелки залегли и принялись залпами накрывать юрту, где было замечено голубоватое свечение. Шаман оказался слабеньким магом, удержал защиту только до третьего залпа, после чего был убит. Воспользовавшись короткой передышкой, местные мужчины открыли редкий огонь из ружей, после чего, для жителей становища всё закончилось весьма плачевно. Сопротивление было быстро сломлено, так как долго выжить под перекрёстным огнём у степняков не получилось. Отчаянная попытка двух десятков мужчин пробиться к стаду животных, в том числе и коней, что на ночь загнали в близлежащий овраг, успехом не увенчалась, так как бежать в атаку по снегу, при каждом шаге проваливаясь почти по колено, очень неудобно и медленно.
Оставшиеся в живых жители, старики, женщины и дети, были выгнаны из простреленных юрт, после чего там и в крытых загонах для четвероногого молодняка начался тщательный обыск.
Десяток полумертвых белых рабов, а также несколько винтовок из числа пропавших при налёте на Покровск указали на причину отчаянного сопротивления, ведь не зря я, при каждом удобном случае орал, что это злодеяние не останется безнаказанным.
Подкормив освобождённых рабов, которые с наступлением холодов, хозяева переводили на очень строгую диету, я выделил сопровождение в два отделения стрелков, велел бывшим рабам организовать переход остатков кочевого рода в сторону Покровска, где их ждал период ассимиляции. Дети отправлялись в подобие интерната, шефство над которым взяла на себя Гюлер, где им давали начальное образование, у мальчиков с военным уклоном, у девочек — к домоводству. Взрослые члены клана пока поставят свои юрты возле Покровска, а весной мы с ними разберемся. Захотят работать — работой за плату я им обеспечу, а стаду, по большому счету, какая разница, где бродить по заснеженным полям, извлекая из-под снега пожухшую траву. Так как возле Покровска такая-же степь, что и везде. Командиру конвоя я дал команду охранять в движении и на стоянках только себя, раненых, что были отправлены с конвоем, бывших рабов и скотину, местные жители меня не интересовали. Если кто-то из степняков захочет обрести свободу и ночью сбежит — милости просим, холод, бескормица и волки сделают остаток их жизни яркой, но очень короткой.
В двух других стойбищах сопротивления нам не оказали, несмотря на наличие на стоянке и рабов и казенного оружия, поэтому, после обыска, я устроил великокняжеский приём для местных старейшин в самой большой юрте стойбища.
— Уважаемые. — начал я, дождавшись, когда десяток собранных мужчин усядутся на кошмы, напротив меня: — Рядом со мной сидит моя любимая жена, великая княгиня Гюлер, дочь хана Бакра. Это она уговорила меня оставить вам ваши никчемные жизни, хотя все вы обрекли себя на смерть, участвуя летом в нападении на моё княжество. Я решил подарить ваши жизни моей супруге и хочу дать вам возможность начать наши отношения с чистого листа.
Я поднял над головой чистый лист пергамента и продолжил:
— Здесь мы запишем ваши обязанности, как подвластного мне рода, и вы все подпишите и принесете, именем предков, клятвы верности, после этого я уйду, взяв только то, что принадлежит мне. Если кто-то хочет уйти из вашего рода и жить в городе, таких людей я тоже возьму, с собой, дам этим людям службу или работу по силам, с достойной оплатой, а также жилье. Вы же будете жить как жили, но запомните — за нападение на мою землю, мое имущество или моих людей — наказание только одно и это смерть. Если надо, я буду гнать отступников или предателей до самого океана, до тех пор, пока не умрет последний из рода отступника. В середине месяца цветень я буду ждать ваши конные отряды на месте стоянки бывшего рода кикитов, что имели глупость не внемлет моим словам о мире и напасть на меня. Оттуда мы пойдем в поход. Но, я милостивый правитель и если вашему роду будет угрожать опасность, вы можете послать ко мне гонцов за помощью, и она будет оказана. Ну, а теперь тот, кого это не устраивает, может выйти из юрты и убираться отсюда с тем имуществом, что он сможет унести на своих плечах. Решайте, уважаемые, время дорого. Вижу, что никто не хочет отвергнуть моё предложение? Прекрасно.