На миру и смерть красна. Не знаю, насколько верна эта поговорка, и действует ли она во всех случаях, но приговорённый к «благородной» смерти «дворянин Суховеев» довольным не выглядел — в дворцовый сад его волокли под руки двое дюжих солдат.
Я читал, оформленный по всем правилам, приговор, где даже стояла пометка, что подсудимый получил свой последний ужин из меню дворцовой кухни, за моей спиной, с пишущей палочкой замер вестовой старший унтер-офицер Полянкин, торжественный и строгий, хорошо осознающий всю важность момента. И лишь приговорённый портил благостность картины торжествующего правосудия. Увидев меня, он начал с недюжинной силой рваться из рук солдат, и орать благим матом что у него есть сведенья чрезвычайной важности, и он желает немедленно поведать мне о заговоре против моей особы…
— Бойцы, отпустите этого…- я махнул рукой: — И постойте где-нибудь недалеко, а то там, за малиной, его отделение стрелков во главе с командиром, и доктор уже двадцать минут, как дожидаются. И что вы хотели сказать мне, милейший?
Я, изобразив самое скучающее и брюзгливое выражение лица, склонился к упавшему на колени «дворянину Суховееву».
— Ваша светлость…- горячечным шёпотом затараторил молодой человек, отчаянно кося глазами в сторону зарослей малины: — Имею сведения чрезвычайной важности о заговоре против вашей особы. Я, Патрик О Райли, являюсь лейтенантом службы информации при адмиралтействе Великобритании, был направлен в ваше княжество для организации убийства вашей светлости по заданию моего командования… На днях в Покровск должны прибыть ещё три агента, действия которых я должен координировать. А паспорт на имя дворянина Суховеева мне выдали в Ярославле, в управлении контрразведки Российской империи…
— Вот ты и попался, подлый убийца! — я ткнул пальцем в лоб ошеломлённого моей реакцией Суховеева — Райли.
— Видишь, Крас Людинович… — пояснил я, не менее удивлённому вестовому: — Настоящий британец, тем более состоящий на службе у его Величества, британского Георга Пятого. Британцы только торгуются с нашими имперскими соседями, за то, что будут в своих документах указывать Россию не великим княжеством, а Российской империей, преференции себе за это особые требуют, а этот, якобы офицер британский, без дозволения своего сюзерена, Россию империей именует. Точно тебе говорю, наш это, настоящий русак, просто готов на любой шпагат встать, лишь бы в малинник не идти.
Вглядевшись в понурившегося, стоящего на коленях, с поникшей головой, британца, я кивнул вестовому:
— Ладно, комедия мне это надоела. Давай, бери его и во дворец. Пусть приведут его в порядок, одежду и всё имущество, кроме ножика, вернуть, и ко мне, в кабинет, через час чтобы там был.
— А ты, сэр О Райли, не вздумай на меня обиженно губы дуть! Ишь, чего удумал — на меня покушаться! Если мысли какие черные в голове своей против меня умыслил, то мне решение об отсрочке твоего приговора отменить — дело одной минуты. Так что, приводи себя в порядок и приходи через час ко мне, побеседуем.
Часом позже. Великокняжеский дворец.
В просторную гостиную вошла Гюлер, блистая обнажёнными плечами и шурша по паркету тяжелой юбкой европейского платья.
— Дорогая, разреши представить тебе сэра Патрика О Райли, британского дипломата, заехавшего к нам по оказии…
Гюлер коротко кивнула и протянула руку…
— А это великая княгиня Гюлер, моя супруга, дочь хана Бакра, кстати обучалась в закрытом британском пансионате в Индии, где в полной мере изучила все науки, что необходимы настоящим леди…
Британец припал к руке княгини, после чего разразился длинной фразой на английском, Гюлер ответила, британец не унимался, Гюлер опять ответила, уже более длинно и обстоятельно, после чего повернулась ко мне:
— Дорогой, если ты не против, я посижу с вами и немного почитаю. Я не буду вам мешать, просто последний роман госпожи Гамильтон «Поцелуй вампира» такой восхитительный, просто не могу оторваться.
— Конечно дорогая, располагайся, мы ненадолго…
Я махнул британцу на стоящие у журнального столика кресла, сам сел напротив, лицом к, сидящей на диванчике, с книжкой в руках, Гюлер.
— Итак, мистер О Райли, я, в качестве жеста доброй воли отпускаю вас восвояси, но, хочу, чтобы вы передали своим кураторам следующее — я не враг Великобритании, а скорее даже друг. У нас, с вашей великой страной один враг — правящая верхушка Российской империи, но, вместо того, чтобы поддержать дружественные Британии силы, правительство Его Величества подсылает в мой дом убийц. Если правительство Его Величества Георга Пятого не изменит свою политику в отношении своих союзников в этой местности, то так тому и быть, я приму это как вызов. И не надо кривить губы в презрительной улыбочке, мистер О Райли, я могу вас вернуть в ваше вчерашнее положение — в дворянское достоинство Российской империи и один интересный подвальчик в уютной башенки, но, только после этого мы с вами никогда-никогда не увидимся. Хотите вернуться в подвал контрразведки? Нет? Я знал, что вы разумный человек.