— Господа, мне показалось, или чинуша Богдану Всеволдовичу деньги, в кулаке зажатые, показывал, как бы не сторублевку… — задумчиво проводил взглядом начальника палаты заведующий отделения Государственного банка, но, от дальнейших выводов его отвлекли.
— Господа, считаю, что кризис надо разрешать своими силами. — направил разговор в нужное русло военный комендант: — Какие у кого предложения?
Через два часа в на пороге кабинета ресторации вновь появился начальник казенной палаты, выглядевший несколько смущенным.
— Прошу прощения, господа. — чиновник остановил сунувшегося в кабинет официанта, снял с подноса графинчик «столового вина» и приложился прямо к горлышку, что выдавало недюжинное волнение: — Я боюсь, что сейчас вы меня будете ругать, но я был вынужден зарегистрировать в казенной книге имущественного состояния жителей города Орлова-Южного переход права собственности на дом и двор по улице Победы от нашего городского главы к этому степному разбойнику…
— Что вы сделали? — после минутной тишины, повисшей в кабинете, проговорил председатель уездного суда.
— Переоформил право собственности… Да-с! — Богдан Всеволдович вновь приложился к горлышку графина, сделал добрый глоток водки, после чего виновато повесил голову.
— Вас, наверное, пытали? — с надеждой спросил судейский: — Или шантажировали жизнями близких? Тогда мы быстро это всё расторгнем…
— Нет, нет! — начальник казенной палаты замотал головой так энергично, что казалось, что голова у него оторвется: — Врать не могу, там принуждения не было, тем более, что регистрация права собственности под ликом богов происходила.
— Но как? Неужели, Богдан Всеволдович, вы осмелились вступить в сношения с врагом, да еще и оформить захват дома нашего градоначальника…
— Да, господа, мне очень стыдно, но я не смог противится и совершил эти действия. К сожалению, мне очень неловко перед нашим градоначальником, но я вынужден констатировать, что процедура перехода дома в собственность князя Булатова прошла в соответствии в законами Империи. Так конечно никто не делает, трижды не проводит торги в один день, но прямого запрета правила проведения торгов на этот счет не содержат, поэтому я ему и бумаги все выправил, с выписками, и государственную пошлину принял. Все, господа, все! Сделка совершена, и теперь этот степной дикарь поднял над башенкой дома губернатора свой мерз… свой незаконный флаг!
— Но как вы, Богдан Всеволдович, все за один день переоформили? — взревел купец Барышников: — Вы мне, когда участок земли под склады оформляли, три месяца меня мариновали, говорили, что нет никакой возможности оформление ускорить! Или вы что, взятку взяли?
— Ну что вы, господа, какая может быть взятка? — сделал самые честные глаза чиновник: — Просто сегодня писари и делопроизводители как-то все бумаги очень быстро сегодня заполняли. Я только подпись поставлю, как мне следующий лист, уже оформленный, подносят. Какой-то чудесный день сегодня, право слово, очень чудесный. Кстати, господа, хочу заявить, что я за свою старшенькую, Марию Богдановну, теперь пять тысяч приданного даю и участок земли в черте города, поэтому, если те, кто испытывал к моей дочери романтические чувства и молчал об этом, пора бы и открыться в них, а то желающих сейчас набежит…
Несколько молодых неженатых чиновников и даже один юный прапорщик выглядели заинтересованными, так как в условиях дефицита молодых женщин на фронтире, получить сверху и пять тысяч рублей приданного за недурную девицу выглядело весьма щедрым предложением.
Между тем чиновник внезапно прервал рекламную кампанию своей старшей дочери, задрал к потолку свой хрящеватый носик, несколько раз тревожно, как суслик, втянул воздух, после чего скороговоркой произнеся «Прошу прощения, господа, но мне пора бежать. Напоминаю, мы еженедельно устраиваем литературные вечера в собственном доме, с подачей вина и танцами…» быстро выскользнул из кабинета.