К утру же все изменилось. У торгового центра с утреннего поезда разгрузились две моих роты, чтобы, блестя свежеотштампованными бляхами «Судебный пристав» на серых шинелях, ждать дальнейшего развития событий в теплых залах огромного магазина, напротив ресторана, в утепленном возке, нахохлившись, в обнимку со своей фотокамерой на штативе, сидел городской фотограф с помощником, ожидая возможность запечатлеть на фотопластины знаменательное городское происшествие. Наконец, около девяти часов утра, на площади перед рестораном собралось около сотни человек, в основном из числа приказчиков и грузчиков, работавших в заведениях купцов Иконникова, Благодеева и Барышникова, а также их более мелких коллег. Потом пришла и построилась колонной рота запасного полка, состоящая в основном из инвалидов и слабосильных солдат, после чего из ресторана вывалилась группа похмельных городских начальников.
Злой и опухший градоначальник выкрикнул несколько одухотворяющих слов, которые, все равно, никто не разобрал, после чего принял горделивую позу. Достойную древнеримских триумфаторов, и засуетившийся городской фотограф сделал несколько снимков коллежского асессора Павлинова, застывшего с поднятой рукой на фоне марширующих мимо войск и ополченцев.
Сопровождаемые толпой зевак и стайками мальчишек, войска и торговый люд решительно подступили к бывшему подворью градоначальника и приступили к решительному штурму. Под тревожные звуки рожка, раздающиеся с башенки дома градоначальника, силы города Орлова снесли в нескольких местах забор, окружающий подворье, после чего, под восторженный вой сотен любопытных горожан, принялись выбивать заколоченные двери дома городничего и отрывать закрывающие окна, дощатые щиты.
Уже казалось осталось несколько секунд до решительной победы штурмующих, так как входные двери дома панически трещали, а трубач на башне выдавал что-то, уже совсем паническое, когда за спинами толпы зевак зазвучал ответный мотив боевого рожка, толпа подалась в стороны, и к осажденному дома стали выходить с примыкающих улиц, две колонны «судебных приставов» ВКС. Блестя бляхами и держа строй, новоприбывшие военные очень быстро развернулись в шеренги, окружив опешивших штурмовиков города, после замерли, держа винтовки с примкнутыми штыками-ятаганами в положении «на изготовку». Конечно, штурм дома тут же прекратился, а кто будет продолжать крушить двери и окна имея в тылу решительного и, превосходящего численно, противника.
— Военные Российской империи, разрядите оружие и уходите, вас никто не тронет. — я перегнулся через парапет башни бывшего дома городского головы и махнул рукой: — Выпустите их, пусть уходят.
Шеренга, изготовившихся к бою, «исполнителей» дрогнула и разомкнулась прямо напротив, приготовившихся умирать, имперских пехотинцев, и солдаты, опасливо поглядывая по сторонам, нарушив строй, устремились в этот проход, который замкнулся сразу после прохода инвалидной роты, прямо перед носом, устремившихся наутек, группы погромщиков, из числа купеческих работников.
— Остальным погромщикам — если хотите жить, бросайте оружие на землю поодаль от себя, садимся и ждём, к вам подойдут. — гаркнул я с башни и тут-же в мою сторону полетел огненный шар — градоначальник в очередной раз доказал, что в молодости он был ого-го…
Плазма расплющилась о выставленный магический щит, заставив погаснуть камень перстня на безымянном пальце, градоначальник вытянул руку в мою сторону, пространство перед его пальцами засветилось, готовясь обратиться в огненный шар и вновь проверить на прочность мой щит, когда за моим плечом грохнул выстрел и Светозара Богуславовича скрутило, и он рухнул на снег, а от его одежда задымилась.
Я еще только оборачивался, когда сзади лязгнул рычаг винтовки, и новая пуля пробила затылок поверженного градоправителя…
Я ничего не сказал Гюлер, которая гордо встала на парапете башни, явно гордясь меткими выстрелами. Какой смысл пугать девушку последствиями за убийство имперского чиновника восьмого класса, если она меня просто не поймет. На нас напали, она убила нападавшего, простой и примитивный закон выживания в этих краях.
Чиновники перевернули тело покойного мэра, забросали снегом тлеющую одежду, видимо, не отправленная в нас, плазма зажгла своего создателя, после чего принялись дружно бросать в сторону револьверы и шпаги, спокойно усаживаясь в снег. Больше пришлось возиться с приказчиками и прочими грузчиками. Угрюмые мужики упрямо сжимали ломы и топоры, хмуро глядя на частокол штыков моих «приставов», косились на своих работодателей и, мне кажется, планировали пойти не прорыв, а я не хотел лишней крови.