Пока мое участие в жизни города свелось к тому, что я нацепил на свою шею увесистую серебряную цепь с круглой бляхой, означающей, что я являюсь главой самоуправления имперского города. Других поступательных движений с моей стороны пока не было — у нас на сегодня было запланировано судебное заседание. Для судебного заседания я приказал отпереть и привести в порядок самый большой зал судебных заседаний, а не, действующую ныне, тесную каморку, единственным достоинством которой было то, что она вплотную примыкала к кабинету председателя уездного и городских судов Боброва Капицы Родимовича, а вот. кстати. И он пришел, злой как собака, видимо неприятно ему было рыскать по пыльному зданию суда, в поисках места, где будет слушание. Высказать свое недовольство судья не успел — мнущийся на пороге зала, похожий на суслика, служитель, увидев своего начальника, громко гаркнул «Встать, суд идет!» и вытянулся по стойке смирно, освобождая нам проход в зал судебного заседания.
Капица Родимович засеменил вперед, как будто боялся, что я займу председательское кресло, но никто на эту роль сегодня не покушался, если хочет человек председательствовать в судебном процессе — пусть командует. Главенствующую роль господина Боброва подчеркивали также черная суконная мантия и завитой, густо посыпанный рисовой мукой, парик с крупными буклями по бокам.
Председательствующий орлом обвел взглядом просторный зал, заставленный скамейками, почти сплошь занятые публикой, скамью подсудимых, заполненную чиновничьими мундирами подсудимых, и стукнул деревянным молотком по столу.
— Слушается дело по обвинению… при участии…. Пристав — доложите явку в судебное заседание. Прежде чем приступить к рассмотрению дела, прошу сообщить сду, имеются ли отводы, ходатайства, заявления…
Глава 13
Здание окружного суда города Орлов-Южный.
— До начала судебного заседания…- Бобров Капица Родимович в председательском кресле просто преобразился — глядит орлом, слова цедит с легким презрением, сейчас выдаст что-то феерическое. Он и выдал.
— Я, как председатель имперского суда уезда, а также председательствующий в этом процессе заявляю о неправомочности нынешнего состава суда, так как двое из судей имеют прямую заинтересованность в результатах рассмотрения этого дела. Совмещая в одном лице и потерпевшую сторону, и орган, вершащий правосудие… На основании изложенного, как единственный правомочный судья в округе я выношу решение об освобождении всех…
Громкий металлический щелчок прервал напыщенную речь «единственного судьи». Бобров скосил взгляд на источник звука и замер — в бок ему уперся ствол чудовищного револьвера, вернее два ствола.
— Только попробуй сорвать мне суд, и я покажу тебе, насколько я уважаю местную судебную власть. — одними губами прошипел я и улыбнулся зашевелившемуся залу. Подсудимых, очевидно, кто-то предупредил о возможном освобождении — арестованные чиновники начали вставать со скамьи, заставив напрячься шеренгу вооруженных «приставов».
— Так, сели все, пока я вас к порядку не призвал. Вам это не понравится, поверьте! — гаркнул я и повернулся к бледному Боброву: — Ты что себе возомнил, а, крыса канцелярская? Я тебя сейчас на ноль помножу и скажу, что так и было. Любимая, ты там его держишь?
— Да, дорогой. — моя жена чуть придвинулась к председателю, уж не знаю, что у нее в руке, но думаю, что что-то смертоносное.
— Суд посовещавшись на месте, решил отклонить заявление уважаемого председательствующего, так как предметом преступления в данном случае являются имущество суверенного государства — Великого княжества Семиречья, а также его суверенные границы…
Скамья подсудимых недовольно загудела, я вытащил деревянный молоток из одеревеневшей руки председателя и гулко стукнул им по столу.
— А вы что хотели, мазурики? Там, на башне, мой флаг висел. Значит. По всем законам за забором, который вы снесли, моя суверенная земля. А вы еще и стрелять начали и кричали, что всех убить надо. Что, не кричали? Не знаю, это во всех имперских газетах написано.
Я раскинул, как карты, несколько имперских газет, на титульных листах большинства которых были перепечатаны прекрасные фотографии местного фотографа, подкрепленные смачными заголовками «Пьяные чиновники попытались взять штурмом резиденцию правителя сопредельного государства», «Степная амазонка победила в поединке с магом огня», «Кровавая банда градоначальника». Молодец мой министр пропаганды. Девица Ухтомская, Ванда Гамаюновна, вооружившись пачкой качественных фотоснимков, на дрезине пробилась через снежные заносы до губернского города, после чего добралась до столицы, где совсем «за недорого», разместила в нескольких, в основном оппозиционных газетах, заметки и статьи о чрезвычайном происшествии на южной границе империи.