Я задумался о том, куда весной можно направить свои отряды и, самое главное, кого отправить. На Востоке от ВКС начинаются посты китайской армии, чуть южнее — остатки Джунгарского государства, что потерпело крупное поражение от китайцев, но все еще продолжало сопротивляться. С китайцами и джунгарами я схватится пока не готов, пусть лучше занимаются друг другом. Идти на Юг, через степи и горы, чтобы вторгнуться в богатейшую Ферганскую долину, встретившись там с многочисленными армиями Хивы и Бухары? Нет, это не вариант. Если бы они вторглись в наши пределы, я бы, безусловно, их здесь размотал, но вот двигаться на Юг… Там по прямой, уверен, полторы тысячи вёрст, а если двигаться по караванным тропам, обходя горные хребты, то и две тысячи вёрст точно наберется. И как снабжать армию, даже небольшую, на таком расстоянии? Нет, это не вариант. Да и слишком маленькая у меня армия, не обладающая техническим превосходством над воинами местных племен. Стоит кому-то из степных ханов или баев объединить вокруг себя несколько тысяч воинов, да еще и обратиться к англичанам, дабы снабдили те местных разбойников чем-нибудь дальнобойным, как от моего молодого государства мокрого места не останется…
Через несколько минут я поймал себя на том, что во всю черчу схему — что бы я сделал на месте вражеского полководца, чтобы заблокировать мои немногочисленные поселки и передушить их, один за другим. Нет, это не годится, эти планы, как минимум, на государственную измену тянут, если попадутся кому-то на глаза. Я сжёг в пепельнице исписанную бумагу, и принялся составлять планы по реорганизации армии, видах вооружения, которые надлежит немедленно начать разрабатывать, а также названия тех соседей, которых я намеревался весной побеспокоить.
Месяц спустя.
Первые дни я каждый день мотался между Покровском и Орловым — Южным, что меня так изматывало, что пришлось проколоть две новых дырки на брючном ремне, но, в конце концов все устаканилось, и оказалось, что управлять городом не так уж и сложно. Так как, верхушка городского купечества с большей частью приказчиков отбывала каторжный срок на территории ВКС, пять лавок купцов Барышникова, Благодеева и Иконникова закрылись, не выдержав конкуренции с моим торговым центром, на плаву еще болталась лавка колониальных товаров, что держала жена Благодеева, выживающая за счет заморского ассортимента. Монополию на правосудие председателя окружного суда Боброва я уничтожил, выписав из империи двух мировых судей, которые и решали подавляющее большинство судебных дел. А еще я объявил премию в пятьсот рублей тому, кто поможет разоблачить коррупцию в городских судах и Капице Родимовичу Боброву стало совсем плохо. Судебные канцеляристы, для которых размер премии казался чудовищной суммой, чуть ли не под увеличительным стеклом изучали все дела, что вел их начальник, а эти люди, несмотря на ничтожные чины, опыт сутяжничества имели огромный и любой коррупционный шаг чувствовали заранее. Да и взяткодатели, те, что остались на свободе, устрашась печальной участью своих знакомцев, что получили по десять лет каторги, не спешили радовать судью пачками ассигнаций. Кстати, то, что большинство осужденных на каторжные работы чиновников вполне себе нормально устроились в моем княжестве, получаю жалование и проживая в отдельных домах вместе с выписанными семьями, в Орлове — Южном считали оголтелой великокняжеской пропагандой, а письма, писанные бывшими чиновниками и приказчиками в адрес своих местных знакомцев — мерзкими фальшивками, написанными несчастными узниками в тёмных штреках шахт, под дулами пистолетов моих тюремщиков.
Зачем бы мне это было нужно — логического объяснения нет, но, на всякий случай, в городе Орлов-Южный коррупция упала до минимальных размеров. В общем, в городке установилось зимнее благолепие — продукты и топливо поставлялись из ВКС бесперебойно, народ был успокоен, офицеры гарнизона тоскливо пили горькую по своим квартирам, карателей или градоначальника никто с Севера не присылал, поэтому я немного успокоился и занялся делами оборонными, не давая спокойно жить инженерам и мастерам металлургического завода.