Я кивнул головой. Две ценности, которые я контролировал в Орлове был дом покойного градоначальника и суммы, собранных мной, местных налогов, которые я планировал весной пустить на обустройство городской канализации, и на оба этих актива мог повлиять мой собеседник. В лояльности председателя казенной палаты я не сомневался — слишком он помог мне с приобретением дома, и, хотя, чиновник действовал в рамках, как говорится, «правового поля», все, и справедливо, считали, что мое право на дом Богдан Всеволдович Панкевич оформил за хорошие деньги. Поэтому возврата на сторону противника от этого человека ожидать не приходилось — связавшись со мной он переступил черту. И если с моим союзником все было ясно, то председатель суда мог сильно испортить мои планы.
Председатель окружного и уездного судов, в настоящий момент, был самым высокопоставленным союзником новоназначенного градоначальника, на которого у меня не было рычагов давления. Замкнувший на себе всю судебную власть в городе и округе, единолично принимавший все судебные решения, так как других судей на службу он не принимал, этот «достойный» господин имел финансовый интерес в каждом, рассматриваемом судом, иске. Если же ни одна из сторон судебного спора не занесла судье «барашка в бумажке», то делу была уготована судьба годами лежать без рассмотрения, то тем или иным, формальным, причинам. И такое положение могло длиться до момента, пока кто-то из спорщиков не догадался «подмаслить» грозного судью. За то короткое время, что я пребывал в должности городского головы, я немного обрезал крылышки нашему судебному орлу, проведя выборы двух мировых судей, которые и принялись споро разрешать множество мелких споров, обычно возникающих между самыми бедными жителями уезда. Естественно, это покушение на многолетнюю монополию судьи симпатии ко мне не прибавило, поэтому, на данный момент, председатель суда был для меня самым опасным противником, добраться до которого я пока не мог, руки мои были коротковаты. Конечно, я мог решить вопрос кардинально, взорвав «его честь» вместе с его канцелярией, тем более, что там все работники, поголовно, были взяточниками и мелкими вымогателями, но, не хотелось выпускать опасного джина политических покушений из бутылки. Это там, в столице многочисленные бомбисты подрывали государственных мужей с завидной регулярностью, а здесь покушения на магов при помощи адских машин были относительной редкостью, если не считать таковым убийство моих местных официальных родителей. А если я начну взрывать своих политических оппонентов, то очень быстро дождусь момента, когда взорвут меня или мою жену. Нет, тут надо действовать гораздо тоньше.
Ладно, о судьбе судьи я подумаю попозже, а пока мой собеседник ждет ответа.
— Давайте, Богдан Всеволдович, задним числом передадим мне местные налоги на «под отчет», и хотелось бы последний вексель на уголь, что на отопление казарм пошел, предъявить к погашению. Так как денег в городской казне нет, вы мне взаимозачет по налогам сделайте, пожалуйста.
— Хорошо, Олег Александрович, договорились. — закивал головой начальник казенной палаты.
— А бумаги мои, будьте любезны, градоначальнику не давайте, во всяком случае, в ближайшее время. Испортить или исказить документ под государственной печатью новый градоначальник вроде бы не может, но на всякий случай, мало ли, какая у моего противника задумка. — я мотнул головой, пытаясь понять логику поступков моего оппонента: — Потяните пока время, очень вас прошу.
— Но, если от градоначальника придут с судебным приказом, я ничего не смогу сделать. — потупил глазки двуличный получатель моих денег: — Меня и под арест могут взять. Это вы человек большой, а я…
Это точно. Как оказалось, меня, как выборное лицо, даже переизбрать не смогут в течение ближайших двух лет, а если с должности снимать, то только по суду и не здесь, а в губернии, по ходатайству омского генерал-губернатора, за уголовное преступление, которое еще надо доказать, да и только в личном присутствии, никаких заочных решений и арестов. Правда, если мне умудрятся всучить повестку губернского судебного присутствия, то явиться я обязан, но даже в этом случае, есть определенные отговорки, типа, засуха или ливни, снега мало на полях поместья, и для подготовки к битве за урожай требуется мое личное присутствие на полях. Короче, любой природный катаклизм на территории поместья может являться основанием для отсрочки вызова не менее, чем на шесть месяцев, но не более года. Вот такая формулировка дана в своде Имперских законов, как хотите, та к ее и воспринимайте.