— Вы, господин начальник полиции занимайтесь расследованием. У меня есть свои люди, десяток боевых гайдуков. Ребята обстрелянные, опытные, я с ними такие дела творил, ух! — глазки градоначальника на миг подернулись поволокой, видимо воспоминания о минувших делах были ему особенно приятны. —
Наскоро откланявшись, градоначальник покинул мой дом, видимо собирать свою боевую команду, а я решил, что десяток обученных боевому делу человек — это серьезно, и требует особого внимания с моей стороны.
По всем раскладам, рьяный градоначальник должен был вернуться в город с арестованным помещиком никак не позднее девяти часов вечера. Я интереса к его аресту не имел, поэтому попросил начальника полиции известить меня следующим утром о результатах расследования… Но, боги, хихикая, в очередной раз нарушили мои планы, на это раз план выспаться нынешней ночью.
Спальня Великого князя Олега Александровича.
Очень неприятно, когда тебя будят посреди ночи, в самый разгар увлекательного сна… Что мне снилось? Ну, естественно, война. Я на аэроплане, типа «Ньюпора», обстановку кабины которого я знал по какой-то компьютерной игре из прошлой жизни, только что расстрелял в упор огромный дирижабль бриташек, благополучно преодолел вспышку сгорающего водорода из гигантского баллона, начал разворачивать боевую машину в сторону следующей цели… «Тревога!» — прямо в моем мозгу заорала фигурка Макоши, что стояла у входной двери моего дома, в прихожей и одновременно жена принялась трясти меня за плечо.
— Милый, там кто-то пришел, несколько человек…
Пока я соображал, набрасывал на себя куртку и брюки, прислуга уже разобралась, что ночные гости могут быть допущены в дом.
— Овчина Душанович. — поприветствовал я топчущегося в прихожей начальника полиции: — Теперь вы среди ночи решили спросить, не убил ли я кого ни будь?
— Ваша светлость…- не принял мою шутку полицейский: — Беда. Час назад на северную заставу приехали сани с раненым в спину возчиком. Оказалось, что этот человек сегодня был подряжен нашим градоначальником, чтобы доставить его с командой до усадьбы помещика Мадрыкина. В общем, побили там всю команду, один этот возчик убег.
— Подробности известны? Надеюсь, возчик не помрет до моего визита?
— Возчику ничего не угрожает, с ним сейчас полицейский врач занимается, но меня уверили, что в ближайшее время возчик на черту не отправится.
Вот странный этот полицейский. То, что морской офицер согласился стать полицейским — уже крайне необычно, так ещё, при столь малом штате полицейской части, у него есть штатный фотограф-художник, и даже полицейский врач.
— Вы с экипажем? — я кивнул головой прислуге, чтобы несли одеваться.
— Да, сани у крыльца стоят.
Через пять минут я был одет, застегнул поверх куртки-венгерки портупею с револьверами в кобурах, после чего последовал до стоящих у крыльца саней. Хотя невместно великому князю и городскому голове по городу в обычных крестьянских розвальнях, но спишем этот карамболь на ночное время и чрезвычайную ситуацию.
Из рассказа бородатого мужика, из плеча которого вынули пулю, следовало, что он был сегодня нанят неизвестным ему ранее человеком на извозчичьей бирже в городе. И таких «счастливчиков» собралось у гостиницы «Лондон» ровно шесть. Через некоторое время из гостиницы вышел, в сопровождении десятка вооруженных человек, важный чиновник, назвался градоначальником города и велел править за ним, по дороге, ведущей за город, пообещав закончить дело вечером и заплатить возчикам за услугу по рублю, после чего погрузился с частью своих «ближников» в расписной возок и повел небольшой караван в сторону северной окраины города.
— Стоп. Возок и шесть саней на одиннадцать человек? Зачем столько транспорта? — не понял я.
— Не знаю, ваш бродь…- простодушно ответил возчик: — Важный барин сказал, что обратно груженными поедем.
— Понятно. Ладно, рассказывай, что там дальше произошло?
Дальше рассказ был спутанным, но, если в общих чертах, то ехал караван на север около трех часов пока не приблизились к воротам какой-то усадьбы.
Караван остановился напротив запертых ворот, вооруженные люди, что приехали с чиновником, начали ломать ворота, стрелять, кто-то перемахнул через сомкнутые створки, загремел запорами с обратной стороны. Очевидца спасло, что его сани были крайними в маленьком поезде, поэтому, когда земля под воротами вздыбилась в огне и дыме взрыва и, во все стороны, полетели острые щепки и комья смерзшейся земли, напуганная лошадь возчика в панике забилась в постромках и оглоблях, после чего понесла сани куда-то в степь. Возчик попытался натянуть вожжи, привстал и тут-же свалился на дно саней от удара в спину. Выстрелы он услышал уже позже, перед тем, как потерял сознание от боли.