— Давай, Велимир Изославович, малым ходом вперёд.
Железнодорожная ветка привела нас прямо к промышленному объекту, тому самому, что располагался под закопченной трубой. Ничего особенного — двухпутные железнодорожные пути, поворотный круг для паровозика, с одной стороны склады, а с другой — установка для опрокидывания вагонеток и ленточный подаватель из металлических секций, несколько азиатов, по виду — китайцев, на пандусе. Обнаружив, что вместо руды из вагонеток торчат солдатские головы, а, на бортах тележек висят закрепленные велосипеды, китайцы тревожно заголосили и бросились бежать за угол высокого здания из самана.
— К машинам… тьфу, выгружаемся. — гаркнул я и бойцы начали выпрыгивать из, изрядно опостылевших, вагонеток. Пока выгружались, появились давешние китайцы, которые привели с собой, изрядно раздраженного, приземистого, как бульдог, здоровяка, в потасканном костюме, коротких сапогах на кривых, коротких ногах. Шляпа котелок, черные кучерявые бакенбарды, на вислых щеках и налитые кровью глазки довершали портрет этого типа. Орать он начал шагов за двадцать до того, как подошёл, орал, брызгал слюной, да еще и угрожающе тряс суковатой палкой. Этому придурку хватило наглости замахнуться на меня, когда молниеносный удар прикладом в грудь, что умело нанес скандалисту, стоящий за плечом вестовой, положил конец этому скандалу.
Китайцы замерли, пораженно глядя на, ворочающее у их ног и, что-то кряхтящее, тело «белого господина».
— Кто-то говорит по-русски?
— Я мала-мала говорить. — из группы, одетых в одинаковые серые робы китайцев, выдвинулся один и склонил обритую наполовину голову, длинная его коса была обмотана вокруг голову три раза и торчала вверх коротеньким хвостиком.
— Как тебя зовут?
— Шан Юань, господин.
— Куда мы есть попадать?
— Это территория Ост-Индской компании, город Норд-Касл, господин.
— Американцы в городе есть?
— Американа? — китаец выпучил глаза: — Нет, господин, американа в видел в Шанхае, здесь не видел.
Уже легче, не с половиной мира воевать придется, а всего лишь с третью, или все-таки с половиной. Давно не читал российских газет, может быть мне уже войну объявили…
— Это кто? — я наступил сапогом на спину, пытавшегося встать, «белого господина» и придавил его к земле.
— Это большой человек, сера Джон Мак Дуглас, майор и представитель компании.
Не тянул этот боров на сэра, да и на майора, честно говоря, тоже, максимум на сержанта…
— Связать его и в вагонетку, обеспечить охрану.
Когда очнувшегося и вновь начавшего сквернословить «сэра» Мак Дугласа перебросили через борт вагонетки и несколько раз ткнули прикладом, чтобы не буянил, у безмолвствующих китайцев глаза стали круглые, как в аниме.
— Шан Юань. — я достал из сумки лист бумаги и набросал на нем план поселка, как я его разглядел с крыши паровозной будки: — Здесь что находится?
— Это главный дом компании. Там живут белые господа и ведется торговля…
— А это?
Оказалось, что нашего посещения требуют, кроме представительства компании, ещё казармы пехотного батальона, в которых сейчас практически не было солдат и пристань, где располагался пост солдат и таможня. Остальную часть поселка составляли казармы китайцев, работающих на заводе и китайское же имперское представительство, в котором обитало пару десятков китайских чиновников и такое-же количество солдат, но, вооруженных только холодным оружием. Именно над ним развевалось желтое знамя с драконом.
Возможно, в поселке были еще какие-то силовые структуры, так как при нашем броске к комплексу зданий Ост-Индской компании от нас разбегались какие-то типы в белых гетрах, вооруженные бамбуковыми палками, но они исчезали так быстро, что уточнить их принадлежность мы не успевали. Мы успели в самую последнюю минуту, вывалившись всей толпой из-за глухой стены подворья компании, когда десяток бородачей с винтовками уже начали закрывать ворота, поэтому даже не было перестрелки — полсотни солдат навалились на створки ворот, продавили сопротивление воинов компании, короткая драка накоротке на штыках и прочих тесаках и уже вся рота с рёвом врывается на подворье, вытаскивая белых, индусов, китайцев и прочую публику из магазинчиков и контор, загоняя их прикладами и лезвиями штыков в угол. На крытой галерее второго этажа вспыхнула яростная перестрелка, затем на мощеную площадку подворья скинули окровавленное тело человека, облаченного сюртук из хорошей ткани, все ещё сжимающего в руке маленький револьвер — «вельдог», от чего толпа пленных ахнула и отшатнулась: