– Что это с тобой, дружище, – поинтересовался я, убирая Меч в кольцо.
– Как ты его носишь? Он же тяжеленный! – возмутился Хохуля. – Чуть руку мне не оторвал этот Меч!
– Волшебство… – протянул Свят.
Мы дошли до ворот во двор «царского терема». Свят пошёл радовать Финиста, а я с Хохулей и Джеком остались.
– Слышь, Княжич, пошли до пристани, прогуляемся, – предложил выхухоль.
– А-а можно. Джек, к Ясеню сходим попозже, окей? – я обещающе взглянул в глаза псу. Большие зелёные глаза устало смотрели на меня. В них было видно, что псу нужен отдых, нет, не душевный, а физический отдых. Он хочет поиграть, побегать по лесу, активно разыскивая любимую игрушку, чтобы принести её мне, и снова, дождавшись, пока я кину её, побежать за ней. Я разглядел это всё в глазах пса за пять секунд. Он кивнул.
– Хохуля, а до пристани далеко? Пешком идти вообще не хочется. Может, есть какая-нибудь повозка?
– Нету повозок. Выходной. Тем более, вчера праздник был. Никто за поводья не сядет. Вмиг тормознут. Идём пешком. Не волнуйся, идти десять минут-то.
Мне ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и, смирившись, идти за Хохулей.
Людей и нелюдей на улицах становилось всё больше и больше. Когда я проходил рядом с кем-то, они либо изумлённо вздыхали или, кланяясь до пояса, здоровались, либо испуганно отходили.
На пути встретилась та самая старушенция, которую накануне я чуть не сбил на свинье. Заметив меня, глаза старушки мстительно загорелись, и она бодрым шагом двигалась в мою сторону.
– Стоять, ирод! – грозно размахивая клюкой, кричала бабка. – Я тебе сейчас покажу, как пожилых и почтенных дам обижать. Я тебя этой клюкой так по горбине огрею, что до конца жизни скрюченный ходить будешь. Иди сюда, сволочь!
Я резко отпрыгнул назад и достал ладанку. Меч-Кладенец сам скользнул мне в руку и приготовился к защите. Джек стал рядом и, грозно рыча, оскалился и пару раз гавкнул.
Пыл старушки приутих, но она всё также двигалась на меня. Вдруг бабка остановилась, страшно улыбнулась и прыгнула! Она бы достигла своей цели (то есть меня), если б не большая лапа Хохули, которая одним движением сгребла старуху. Он поднял её над собой и грозно спросил:
– Охренела, Фрося?! Кого ты там собиралась по горбине огреть?! Я тебя сам огрею! Пошла вон, упыриха!
– Ой, батюшки, Хохулечка! Сколько лет, сколько зим! – искренне пыталась подмазаться Фрося. – Я ж тебя ещё вот таким вот помню, а ты меня зазря обижаешь? Нехорошо-о…
– Каким ты меня помнишь, дура старая? – возмутился выхухоль. – Я старше тебя на десяток лет! Когда я уж изучал экологию княжеств, ты токмо из пелёнок вылезла! Я повторяю: пошла вон!
– Не горячись, Хохулечка, уж считай, меня как не бывало… – сказала Фрося и собралась убежать, как её окликнул Хохуля.
– Княжича обижать больше не будешь?
– Сдался мне твой свинонаездник! Ладно, живи, пацан, – пробурчала упыриха. – И-и-у-ух!!! – свистнула бабка и, подобрав юбки, побежала прочь.
Напоследок я успел махнуть ладанкой и поддать ведьме.
– Ё-моё-о-о! – провыла старуха и её как ветром сдуло.
Я убрал Меч в кольцо, спрятал ладанку и погладил Джека по голове (чтобы успокоить). Хохуля, будто прочитав мои мысли, сказал:
– Бабка Фрося, упыриха. Чуть младше меня. А страшная, потому что оборачивается ведьмой. Так-то она довольно красивая девка. Кстати, наш оружейный писарь – Ефимом звать, видал, небось, уже, – так вот, он давно на неё глаз положил, да и Фрося неровно дышит к нему. О, мы уж пришли!
И правда, перед моим взором расстилалась большая пристань, за ней протекала широкая река Брынь. За рекой виднелись терема и избы. На пристани было не много людей и нелюдей. На обломке мачты разрушенного корабля сидел и размахивал крыльями пёстрый попугай с татуировкой «Рома» на ощипанной груди, крича на всю пристань матросскую песню.
Ты морячка, я моряк,
Ты рыбачка, я рыбак.
Ты на суше, я на море,
Мы не встретимся никак!
– Откуда он тут? – спросил я Хохулю, указывая на обломки.
– Это – «Марина», – принялся объяснять эколог, – некогда этот корабль был жемчужиной вихляевского флота. Но в одном морском сражении «Марину» подбили, и она пошла в царство Владычицы озера… – надо будет при встрече поинтересоваться у неё. – Это лишь жалкая искорка от бывшей звезды… – грустно заметил Хохуля и повёл меня дальше. Мы остановились около невысокого парапета.
Хохуля, по его словам – старожил этого мира, знает многое, поэтому глупо было бы не разузнать об этом мире из (почти) первых уст, а то, народный герой – и ничего не знает о том мире, который спасает. Не порядок…
– Хохуля, ты же много знаешь про этот мир? – дождавшись положительного ответа, я продолжил: – Можешь мне что-нибудь объяснить?