- Живы, живы! Только радости им от этого никакой! В железе они и посередине моря!
- Что ты придумываешь старая? Какое железо, какое море? Собаки их кости давно обглодали! - возмутился князь.
- Хочешь, верь, а хочешь, нет, соколик! - подняла голову обиженная старуха, - Они в железе, и на море-окияне!
- Как же они в железе по морю плавают? - подначил старуху Юрий.
- А вот не знаю соколик, не вижу больше ничего! - ответила ворожея.
“Да что я напрасно теряю время, пытаясь добиться истины у выжившей из ума старухи? - возмутился собой Коробьин. - На этот раз княжич, мертв!”. Отдав старухе лежавшую в кармане мелочь за ворожбу, Коробьин покинул избушку.
Глава X. Галеры.
А между тем, старуха была права. Галеры “Белая лань” и “Золотой павлин”, на борту которой находились Василий с Андреем, только, что покинули остров Крит. Там, в порту Ираклион они пополнили запасы продовольствия и воды. Позади Варна, Стамбул, мелкие деревушки на островах Эгейского моря, к которым они приставали на ночь. Теперь, Гасан-бей, старый морской волк, решил воспользоваться попутным восточным ветром, для того, чтобы преодолеть под парусами расстояние до Туниса, не останавливаясь на ночевки на берегу. Гасан-бей рисковал: велика была вероятность попасть в шторм, лицом к лицу столкнуться на траверзе Мальты с галерами Ордена Иоаннитов, вице короля Неаполя или просто с пиратами. К штормам Гасан-бею не привыкать, а против вражеских галер имелось кое-что. По сорок янычар на каждой галере, взятых в Стамбуле, взамен сошедших на берег кавказских ветеранов, были готовы встретить не прошеных гостей. На баках обеих галер размещалось по одной 50-фунтовой пушке, по сторонам от нее - по два 8 - фунтовых орудия, а рядом по одной 3-фунтовой пушке. Еще каких-нибудь пятнадцать лет назад, Гасан-бей и не подумал бы про мальтийские и итальянские галеры. Турецкий флот тогда господствовал в Средиземном море. Эскадры свирепых бородачей в чалмах наводили ужас на жителей прибрежных городов и селений, захватывая в плен тысячи крепких мужчин, юношей и прекрасных девушек, грабя их опустевшие дома. Именами Барбароссы, Драгута, Очиали, Али-паши и других турецких адмиралов, пугали испанские, французские, итальянские матери своих детей. Но наступил 1571 год. Чаша христианского терпения переполнилась. Морские флоты Испании, Генуи, Неаполя, Мальтийского ордена и Венеции, объединившись, ранним утром 7 октября, в бухте Лепанто, вступили в битву с мусульманским флотом. Турецкому флоту, состоявшему из 250 галер, противостоял флот европейских государств из 206 галер с 20 тысячами воинов. Сражение проходило с переменным успехом. Христиане состязались в жестокости с мусульманами. Пощады никто не ждал. Несмотря на численное превосходство, ряды мусульман дрогнули. Турецкий адмирал, видя, что битва проиграна, покончил с собой. В этой битве флотов турки потеряли тридцать тысяч человек. Христиане увели на буксире десятки мусульманских галер. Двенадцать тысяч христианских пленников, прикованных к скамьям гребцов на мусульманских галерах, обрели свободу, о которой и не мечтали. Разгром мусульман при Лепанто окончательно подорвал мощь турецкого флота на Средиземном море. Несмотря на то, что состав флота уже к весне следующего года был восстановлен, султан вынужден был пойти на переговоры о перемирии с Испанией. Турецкие галеры перестали выходить из портов, и все больше стояли у причальных стенок.
С перемирием резко сократился приток рабов в Блистательную Порту. Богатые турецкие феодалы лишились бесплатной рабочей силы. Особенно страдала от этого верхушка рабовладельческого государства, и, прежде всего женолюбивый султан Оттоманской империи Мурад III. Все реже в его гарем стали попадать красивые полонянки. Внук Сулеймана Великолепного, в жилах которого текла кровь его бабки Роксоланы, родом с Полтавщины, не видел ничего невозможного в удовлетворении любых своих желаний. Как и его отец, султан Селим II, известный своим пристрастием к вину! Рассказывают, что одной из причин, по которой он послал свой флот на завоевание Кипра, явилось напоминание влиятельного фаворита-еврея, о превосходном вине, которое местные жители изготавливают из произрастающего на острове винограда. И здесь, мудрый советник, великий визирь, подсказал пребывающему в печали султану, как решить проблему с пополнением гарема. Он предложил, снарядить несколько галер и отправить их под руководством Гасан-бея в Алжир, логово магрибских пиратов. Там, ради сохранения перемирия с испанцами, он открестится от их принадлежности к турецкому флоту и займется процветающим пиратским ремеслом, поставляя рабов и рабынь в сераль султана. А будет воля Аллаха, тешил султана мыслью великий визирь, Гасан-бей наведет порядок среди беглейбеев, как это сделал в свое время великий Хайр-эд-Дин(56), известный среди своих врагов под именем Барбароссы и вновь высоко вознесет зеленое знамя ислама над Средиземным морем.
Василий с Андреем, прикованные к скамье на “Золотом павлине”, об этих, далеко идущих планах великого визиря ничего не знали. Да и зачем это нужно знать двум nbsp;ничтожным составляющим живой машины приводящей в движение галеру? Полторы тысячи лет галера была самым распространенным судном на Средиземном море. С античности до XVIII века их формы, такелаж, оснастка, характеристики постоянно совершенствовались, но условия жизни гребцов на галерах не менялись. На галерах имелись две мачты и паруса, но пользовались ими редко. Полуобнаженные гребцы стояли лицом к корме и впятером ворочали весло, садясь на скамью после каждого гребка. Живую машину поддерживали в рабочем состоянии с помощью кнута. Люди были прикованы цепями к гребным скамьям и оставались так днем и ночью под открытым небом, без всякой защиты от непогоды, в грязи и паразитах, все время, пока галера находилась вне гавани. Простейшая одежда их, летом состояла из полотняной рубашки и штанов. Зимой гребцам выдавали шерстяные штаны и плащ, а при очень сильных холодах еще шерстяной мешок и, кроме того, красный колпак. Пища рабов состояла из хлеба (30 унций) и бобовой похлебки. При этом от гребцов требовалась напряженная работа, до 10 и даже до 20 часов на веслах. Кто греб недостаточно сильно, того били плетью, для чего по длинному узкому мостику от носа до кормы, делящему галеру пополам, прогуливались надсмотрщики, наблюдавшие за гребцами. Если с кем-нибудь из них от голода, усталости или боли делалось дурно, его без разговоров бросали, как мертвого, за борт. При попытке вырваться на свободу, или оказать сопротивление, особые часовые, специально приставленные для того, пристреливали или зарубали их.
Почти месяц, командир не давал поблажки экипажу галеры. Сидя на величественном резном троне, под золототканым балдахином, установленном в корме судна, целыми днями, он отдавал своим офицерам, галерному старосте четкие, выверенные команды. Их выполнение должно быть безукоризненным, для того чтобы в плавании и в бою одновременно могли работать триста гребцов, пятьдесят матросов и еще около ста воинов. Почти 400 человек на небольшом пространстве судна длиной 25 саженей и шириной 3 с половиной сажени!
Вот, отдана, команда начать движение. Дружный взмах трехсот гребцов и галера начинает набирать ход. Барабаны задают ритм. Все чаще в воздухе слышны звенящие удары бичей надсмотрщиков. Галера скользит все быстрее. Капитан дает команду готовиться к бою. Размещаются по своим местам лучники. Из арсенала подают ядра для пушек и пули для
мушкетов. В центре палубы собирается специальный помост, на котором размещаются стрелки. Звучит команда остановиться. Гребцы опускают весла в воду и, навалившись на них, удерживают, тормозя галеру. Корабль, взбурлив воду вокруг себя, замирает на месте! Подается команда начать стрельбу. Но она не выполняется. Это учеба! Командир уверен в своих артиллеристах и не желает тратить запасы зелья, на пустую пальбу. Раздается щелканье бичей. Через какое-то мгновение весла опять начинают ритмично входить в воду.
Друзья в полной мере познали на себе ужасную участь гребцов. Новых гребцов возненавидел надсмотрщик Исмаил. Все тело их покрыли рубцы от ударов бича. Чем они так не понравились ему? Сменились двое соседей по веслу. Один из них, даже здесь в плену, свысока относившийся к схизматикам57 поляк, не дожив до второго года своего пребывания