Гребцами Гасан-бей распорядился так же, как распоряжались ими здесь в случаях ненадобности другие пираты. Часть гребцов он оставил для работ на верфи, а другую сдал внаем землевладельцам и хозяевам огородов.
Василий и Андрей, жестоко потрепанные, но не потерявшие в бурях и сражениях силу воли и духа, были куплены внаем управляющим хозяйством бея Исмаила. Керим-Ходжа, так звали управляющего, отдал Андрею и Василию предпочтение перед другими рабами, заметив в их глазах, еще не совсем потухший от ужасающих условий существования, огонек разума. Керим-Ходжа не был гуманистом, но считал расточительной, необходимость постоянно держать рядом с плохо соображающим рабом надсмотрщика. Он не освободил их от оков, и друзья должны были выполнять свою работу, держа на плечах тяжелые двухаршинные цепи, которые заканчивалась железными браслетами, охватывающими лодыжки. А работа была не из легких. В саду, окружавшем великолепный дворец бея, они расчищали заросший старый пруд. Попеременно, стоя по пояс в воде, один из них выбрасывал лопатой ил со дна пруда, а другой, на тачке, отвозил его к деревьям сада и разбрасывал под ними, как удобрение. Разросшиеся водяные растения и тину они собирали в мусорную кучу в глубине сада. Ребята приступали к своей работе с самой зари и заканчивали ее с наступлением сумерек. На ночь их запирали в подземелье, где они, вместе с другими рабами спали на гамаках.
Худо-бедно, но друзья начали потихоньку приходить в себя. Заросли раны от ударов надсмотрщиков, мышцы налились такой небывалой силой, что порой забывалось присутствие тяжелых оков. Жизнь стала казаться не такой пропащей. Появился интерес к окружающему их миру.
В центре сада, находился фонтан с беседкой, увитой плющом и большими разноцветными вьющимися цветами. После обеда, здесь, под наблюдением евнуха, одетого во все белое, жирного желтокожего, скуластого мужика проводил время гарем бея. Под руководством старшей жены они пряли или вышивали. В ее отсутствии девушки просто сидели в беседке, о чем-то щебеча и смеясь. На копошащихся в грязи рабов они не обращали никакого внимания.
В один из дней, с утра, в сопровождении двух крепких, вооруженных до зубов охранников-мавров, на прогулки возле беседки стали выводить одинокую юную девушку. Друзья сразу обратили внимание, на ее европейскую одежду, белую кожу, каштановые волосы, заплетенные в косу. Она явно не походила на смуглых и черноглазых жен бея. Присев на скамейку беседки девушка сидела молча или вдруг внезапно начинала плакать. Охранники не обращали никакого внимания на ее тихий плач. С некоторого времени, рядом с ней стал появляться седой старик. Старик был совсем не похож на раба: прилично одет, как и девушка в европейскую одежду, выделялся гордой осанкой. Эти встречи заканчивались всегда одним и тем же: издалека сначала доносился звук разговора, затем плач девушки переходящий в рыдания. Перед обедом девушку уводили во внутренние помещения дворца бея.
Однажды, в сад, проверить работу, с целой свитой прислуги, пришел сам Керим-Ходжа. Обойдя весь пруд, он тщательно осмотрел его поверхность и показал тростью на центр водоема. Там, зеленым ковром простирался остров кувшинок. Василий быстро сообразил, что он показывает им новый участок работ.
- А как же там работать? - возмутился он. - В этих железяках утонуть можно!
Подняв ладонь руки, Василий показал ею глубину над головой, потянув прикованную к браслету на ноге цепь, изобразил, как она тянет его на дно, произнеся при этом “буль-буль!”. Кто-то из прислуги передразнил его, повторив “буль-буль”, а Керим-Ходжа рассмеялся хриплым, неприятным смехом, довольный находчивостью раба. Проверил он и, как удобряются илом деревья. Слуга, знающий русский, передал им, что Керим-Ходжа, недоволен отсутствием ила под деревьями рядом с беседкой и фонтаном. Друзья возразили: им запретили и близко приближаться к ним! Переводчик сообщил об этом управляющему и тот разрешил работать возле места отдыха гарема утром, когда женщин там не бывает.
- А как быть с одинокой девушкой, которая там гуляет с утра? - поинтересовались друзья.
- Ее больше не будет! - уверенно заверил слуга.
Вечером того же дня, надсмотрщик отвел друзей к кузнецу, черному как сажа рабу-негру. Тот, привычным движением срубил заклепки на браслетах и, разогнув их, снял с лодыжек друзей. Давно, не приходилось так легко ходить по земле освобожденным от оков Василию и Андрею!
На следующий день, с утра, Андрей развозил ил под деревья возле беседки. Девушка, как им и было сказано, не появилась. Зато старик объявился неожиданно. Увлеченный разбрасыванием ила из тачки Андрей услышал за спиной чей-то недовольный голос:
- Take care! (Будь внимателен! англ.)
Андрей обернулся и увидел старика. Он растерянно глядел на свои ноги. Его белоснежные шелковые чулки на ногах, были покрыты черными точками, далеко разлетевшейся от удара о землю порции жидкого ила с его лопаты.
- Excuse, sir! (Простите, сэр! англ.) - машинально ответил Андрей и также уставился на его грязные ноги. - I feel very sorry! ( Мне очень жаль! англ.)
Услышав из уст оборванного грязного раба ответ на чистейшем английском языке, старик, забыв о грязи на чулках, вперил взгляд в лицо Андрея и застыл как столб. Но поговорить им в этот день не удалось, потому, что за стариком пришел слуга из дворца.
- Что ему от тебя было нужно? - спросил вернувшегося за очередной порцией ила Андрея, покрытый как водяной, тиной и прилипшими к телу листьями кувшинок, Василий.
Андрей рассказал ему о необычной встрече.
- Жаль, что тебе не дали с ним поговорить! - по-хозяйски рассудил Василий. - Может, чем-нибудь и помог. Английские немцы христиане все-таки! Хотя, здесь всякие водятся!
Разговор со стариком состоялся на следующий день. Английский Андрея сбил его с толку.
- Вы джентельмен? Как вас зовут? - внимательно изучая его взглядом, спросил старик.
- Андрей, мой отец князь Бежецкий! - ответил юноша.
- Рыцарь Джон Грин. Разумеется, мое имя вам, юноша, ничего не говорит. Но об этом позже. Зовите меня сэр Джон. Вы не англичанин?
- Я русский!
- Удивительно! Вы говорите как настоящий англичанин!
- У меня были хорошие учителя. Я учился в университете в Падуе(64).
- Это достойно похвалы. А, ваш друг, тоже джентельмен?
- Он русский дворянин! Его зовут Василий!
- А как же вы попали сюда? Московия очень далеко от этих земель!
Андрей рассказал об их с Василием злоключениях. Правда, о том, что они объявлены
преступниками у себя на Родине, говорить не стал. Зачем это англичанину, пусть думает, что их взяли татары на стороже в Дикой степи. Однако именно этот факт почему-то наиболее заинтересовал старика. Выслушав Андрея, старик хотел поделиться с ним чем-то важным, но не успел. Его вызвали во дворец бея. Не боясь испачкаться, сэр Джон приветливо протянул руку и простился с Андреем.
Глава XI. Побег.
На следующий день они снова встретились. Поздоровавшись с Андреем, старик приступил к рассказу о себе.
- Я целиком и полностью надеюсь на вашу порядочность Андрей! Любое разглашение кому-либо, разумеется, кроме вашего друга, хоть части того, что я вам расскажу, будет гибельным для меня и для той, ради которой я решил довериться вам! - предваряя рассказ, произнес старик. Наверное, для того чтобы добиться доверия собеседника, он начал свое повествование издалека.
Из его уст Андрей узнал, что его собеседник родился на Юго-западе Англии в графстве Корнуолл в семье богатого лендлорда. Отец сэра Джона, купец, разбогатевший на торговле сукном, в царствование короля Англии Генриха VII, приобрел небольшой участок земли в деревне у разорившегося барона. Прикупая все новые и новые земли, используя дешевый труд наемных рабочих, он сеял пшеницу, занимался скотоводством и сам продавал волов и овец на ярмарках. Не забывал купец и свое старое ремесло, торговлю сукном. Его доходы быстро росли. Богатство и влияние отца сэра Джона возросли настолько, что у него не стеснялись брать под проценты деньги не только обедневшие аристократы, но и само, его королевское величество.
Не таким был, родившийся в семье новоявленного аристократа мальчик, которого назвали Джоном. Его не привлекали сельские пейзажи. Страстью мальчика стало море, о котором ему часто рассказывал его воспитатель, бывший моряк, потерявший в сражениях руку, Гарри Бэнкс. Увлекшись морской романтикой, Джон, в четырнадцать лет сбежал из поместья своего отца, который видел в нем продолжателя только своего дела, в Бристоль. В порту ему повезло. Мальчика приняли юнгой на корабль компании, торговавшей со странами Востока, впоследствии ставшей называться Левантской. Трудолюбие и хорошее образование, полученное им в детстве по настоянию отца, сыграли свою роль. Смышленый юноша быстро двигался по служебной лестнице. В двадцать два года он уже был капитаном большого торгового судна. Молодого капитана заметил один из акционеров компании, богатейший в Англии человек. В нем он увидел человека, достойного руки его дочери Маргарет. Кроме единственной дочери, у него других детей не было. По смерти тестя, его огромное состояние перешло Джону. Узнав об успехах сына, отец простил его. После смерти отца, он стал законным наследником его состояния. Разбогатевший Джон Грин, перестал ходить в далекие опасные плавания, но продолжил дело отца своей жены. В Англии появился новый известный арматор(65). На свои деньги сэр Джон мог снарядить в рейс, снабдить средствами, нанять экипажи для целой флотилии судов. Когда снаряжались экспедиции сэра Фрэнсиса Дрейка(66), в числе других пяти кредиторов он был компаньоном самой королевы Елизаветы. Не участвуя в сражениях и не пускаясь в кругосветные плаванья, за это он, тем не менее, получил от королевы почетный титул рыцаря, герб и учтивую приставку “сэр” перед своим именем. Больше ничего это звание не давало.