Впервые, за все время плена, друзья с нетерпением ожидали наступления следующего дня. И он наступил. Старик, как и обещал, ознакомил их с содержанием плана побега. Прав был Василий, никто кроме Бога не может все предвидеть!
- Обстоятельства изменились! Корабль султана уже в порту. Сегодня ночью начнем! - с тревогой в голосе сообщил он Василию и Андрею.
Сэр Джон показал им клочок бумаги с нарисованным на нем планом комнат дворца и размещением охраны.
- Джейн по очереди охраняют два человека, - пояснил сэр Джон. - По плану они должны будут спать, потому, что в еду им подсыпят снотворное. Но если они все-таки будут бодрствовать, их необходимо будет убрать. Но убирать придется обоих, чтобы никто не поднял шум и организовал преследование. В комнате Джейн, рядом с ней спит служанка.
- Ее тоже придется убить? - остановил Андрея, переводившего с английского речь сэра Джона, Скурыдин. Андрей перевел вопрос своего друга.
- По обстановке, юноша! На счету жизнь нескольких человек! - поняв человеческие чувства юноши, ответил сэр Джон.
По плану получалось, что людям и собакам, повар-француз, также участвующий в побеге, обильно добавит в пищу снотворное. В месиво, приготовленное для рабов, он также добавит порошок. Поэтому, Андрей и Василий, сославшись на расстройство желудка, вечером должны будут отказаться от своей доли баланды. Друзей из подземелья выпустит также француз, вооружив ножами для разделки мяса, на случай, если стража все-таки не будет спать. Вместе с вооруженными друзьями он дойдет до комнаты Джейн и, сняв со спящих или мертвых охранников ключи, откроет дверь, запираемую ими на ночь. Дальше, они вместе с девушкой пройдут в сад, где у стены, высотой в сажень, будет лежать лестница. Перебравшихся через стену беглецов встретит сэр Джон, который по запутанным улочкам квартала Фахс(67) проведет их к морю.
- Что-нибудь не ясно? - закончив рассказ, спросил Андрея сэр Джон.
- Все понятно! - ответил юноша.
- Тогда до вечера! - впервые улыбнувшись, попрощался с друзьями сэр Джон.
Вечером, ожидая, когда за ними придет француз, оба друга, с тяжестью на душе думали о предстоящем побеге. Привыкнув к обрушившимся на них несчастьям, они не верили в благополучный исход плана сэра Джона, но, были полны решимости, его выполнять, наивно надеясь на то, что удача, в эту ночь, впервые будет на их стороне.
В полночь послышался шум открываемого замка и скрип двери. Друзья осторожно слезли с гамаков. Тишина. Пять рабов, с которыми они делили ночлег в этом подземелье, крепко спали, а шестой, корсиканец, постанывал от боли во сне. Два дня назад, за какой-то проступок его жестоко высекли на глазах у всей дворни. По земляным ступенькам они поднялись наверх. Француз, молча, закрыв за ними дверь, передал им два острых ножа для разделки мяса внушительных размеров и, показав рукой на чернеющий проем арки входа во дворец, пошел к нему. Через нее они вошли во внутренний двор дворца и по лестнице стали подниматься куда-то вверх. Из-за туч выглянула полная луна, и вокруг стало светло как днем. Друзья увидели, что они находятся на втором этаже галереи окружающей квадратный двор с клумбами и фонтанчиком посредине. Беглецы вошли в одну из дверей, ведущую во внутренние покои дворца. Перед следующей дверью повар, предупреждая друзей об опасности, поднял руку вверх и, ткнув Василия пальцем в грудь, жестом пригласил его следовать за ним. В небольшой комнате, на тахте лежал спящий охранник. Слышалось его спокойное дыхание. Француз подвел Василия к нему и, показав на нож, изобразил рукой удар им в грудь лежащего. Мол, если проснется, бей! Скурыдин, приготовив руку с ножом для удара, застыл рядом с не подозревающим о смертельной опасности мирно спящим стражником. Француз вернулся к Андрею. Осторожно, на цыпочках, они вошли в другую комнату. Охранника не было видно, но из угла, прилегающего к стене с дверью в покои пленницы, слышался громкий храп. Там сидя на китайской вазе, удобно запав в угол между стенами, спал второй охранник. Одно рукой он обнимал древко копья, а второй держался за большой ключ, висящий у него на поясе. Андрей поднес лезвие ножа к горлу стража и посмотрел на француза, ожидая его утвердительного кивка. Но тот, отрицательно замахал рукой и поднес палец к губам:
- Тсс!
Уверенный в действии своего снотворного, повар спокойно разогнул пальцы спящего и снял ключ с его пояса. Все время, пока француз открывал дверь спальни, выпуская наружу пленницу, закрывал ее и опять вешал ключ на пояс стража, Андрей стоял с ножом наготове у его головы, готовый в любой момент перерезать спящему охраннику горло. Забрав Василия, беглецы, следуя за французом, направились в сад. Здесь их ожидала еще одна проверка эффективности действия снотворного. На ночь, в сад, спускали с цепи двух огромных волкодавов. Один из них лежал как мертвый, а у второго хватило сил только на то, чтобы
показать свои желтые острые клыки. Пока француз искал место, где была спрятана лестница,
друзья немного рассмотрели девушку. Она была в черном плаще с капюшоном, накинутом на ночную рубашку, кружева которой светлели из-под его ворота. По лестнице, приставленной к выделяющемуся в ночи известковой белизной глинобитному забору, беглецы по одному забирались на его верх и прыгали вниз. Скурыдин, оказавшийся рядом с сэром Джоном первым, поймал на лету легкое и хрупкое тело девушки. Еле слышным “Thank you (Спасибо. англ.)”, она поблагодарила его. Сэр Джон удивился ее необычной, нескромной для девушки одежде. Андрей по дороге к морю перевел Василию разговор деда с внучкой. Оказывается, после прихода турецкого корабля, у нее отобрали всю европейскую
одежду, взамен выдав турецкую. С гневом, отвергнув ее, при побеге, девушка вынуждена была прикрыть себя плащом спящей служанки.
Никого, не встретив на темных улочках квартала состоятельных людей, беглецы выбрались из города. Луну закрыли плотные тучи, и они только по шуму прибоя догадались, что вышли на берег моря. Из котомки принесенной с собой, сэр Джон извлек пучок пакли, огниво и факел. Несколькими ударами огнива о кремень, с помощью легко вспыхнувшей пакли, он поджег факел. Размахивая им, сэр Джон пытливо вглядывался в царивший в море мрак. Вскоре ему ответили слабым огоньком. Несмотря на то, что, судя по яркости огня корабль, был далеко, они довольно быстро услышали шум весел подходящей шлюпки. В двухвесельной шлюпке сидели трое моряков. Двое гребли, один сидел на корме. “Хватило бы одних гребцов!” - подумал наблюдательный Василий. Первой они хотели увезти одну Джейн, но старый Грин, подозревая подвох, потребовал, чтобы взяли и его. Энергично жестикулируя, матросы начали показывать, что он слишком тяжел для шлюпки. Сэр Джон Грин продолжал настаивать, и тогда матросы согласились взять француза, щупленького и небольшого роста мужчину. Шлюпка отошла от берега и скрылась в тумане. Внезапно, сквозь шум прибоя, послышался тревожный крик Джейн. Она звала на помощь. Затем они услышали всплеск воды. Старик беспомощно забегал по берегу, крича имя внучки и моля ответить ему. Но ему никто не отвечал. Вскоре они услышали всплески воды от плывущего к берегу человека. Пошатываясь, он вышел из воды. Это был француз. Щеку его, чуть-чуть не задев шею, пересекала кровавая борозда, след от ножа, из которой обильно текла кровь.
- Что случилось? Что с Джейн? - поспешил обратиться к нему сэр Джон.
- Нас обманули сэр Джон! - со слезами на глазах ответил француз. - Джейн похитили! Меня пытались убить, когда я бросился к ней на помощь!
Сэр Джон беспомощно опустился на песок. “Это катастрофа! Зачем я поверил им?” - думал он. “Но ты им хорошо заплатил! - Откуда тебе было знать, что они бессовестные негодяи?” - пытался оправдаться внутренний голос. Чувство того, что теперь Джейн уже потеряна навсегда, проникло в каждую клеточку его мозга и сэр Джон обхватив голову тоскливо и безнадежно завыл. Француз, Василий и Андрей, обступившие морского магната, молча смотрели на него.
Педро Санчес не считал себя отъявленным негодяем. Он просто был сыном своего времени. Жители побережья Италии и Прованса, Балеарских островов, Сицилии, Сардинии, Корсики и Мальты, как и жители Магриба, сами были не прочь заняться пиратством. Капитаны пиратов-христиан не гнушались ничем, не обращая внимания на религиозную и национальную принадлежность. Жителей Мальорки равно боялись и христиане и мусульмане.