Вечером того же дня покряхтывающий боярин Захарий Давидович с трудом выбрался из возка. Изяслав Мстиславич проявил к пожилому человеку уважение, встретив того у крыльца.
– На что я тебе дался, княже? – вместо слов приветствия недовольно заворчал старик.
– Разговор у нас с сыном к тебе есть. Буйную молодость свою ты еще не позабыл? – осведомился князь.
– А-а-а! – беззубо улыбнулся старик, теперь для него ситуация с внезапным вызовом прояснилась. – Княжич захотел на ночь послухать сказку!
Боярина с отцом я встретил у княжеских апартаментов. Со всем вежеством поздоровался со стариком. За скромно накрытый стол мы уселись втроем. Пошамкав беззубыми деснами новый продукт – котлеты, запив ужин киселем, боярин Захарий Давидович с затуманенным взором взялся за свой неторопливый сказ.
Послушать ветерана средневековых боевых действий было, конечно, интересно, но куда больше меня интересовало конечное решение князя относительно моей придумки. Поэтому, вежливо перебив старика, предложив тому передохнуть и смочить горло, я рассказал ему о том боевом строе, что я вижу. Старик заинтересованно выслушал меня, при этом то и дело причмокивая пивом из оловянной кружки.
– Неплохо придумано, только больше сотни пехотинцев набрать не получится – брони и оружия таким твоим воям будет потребно словно полнокровным дружинникам! Да и людей справных в воинском деле еще поискать придется! От конных дружинников толку завсегда больше, нежели от пешцев – они могут и конно, и пеше биться. Поэтому построение хорошее, напоминает непробиваемую для басурманской конницы фалангу тяжеловооруженных воев. Только у нас фаланга получается бестолковой и очень затратной, если уж удалось снарядить воя, то и коня ему завсегда найти можно. Поэтому фаланга только ромейцам по карману, на Руси выгоднее иметь конную дружину, так как на многотысячную фалангу ни у кого из князей денег не хватит!
Я заговорщицки подмигнул Изяславу Мстиславичу, дескать, мы-то с ним знаем, как расшить эти узкие места.
– То есть ты, боярин, согласен, пускай даже чисто теоретически, что такой строй будет несокрушим для превосходящей численностью вражеской пехоты и даже для конницы.
– Теоретически, – повторил боярин, словно щупая языком давно позабытое слово на вкус, – где ты только, княжич, успел этих греческих мудрых словес нахвататься! А я, Владимир Изяславич, не теоретик, а практик, если уж на то пошло! В любом случае исход боя решают не построения и доспехи с оружием, а воинское мастерство и боевой опыт.
– С боевым опытом не все так просто, согласен, а воинские умения можно наработать в ходе учебы.
– Здесь ты прав! Греки учили своих пешцев воинскому делу. Нашим городовым ополченцам до греческих пеших воинов – как до луны! К тому же наши ополченцы созываются временно, на случай большой войны или осады города, отрываясь от своих привычных ремесленных дел, а греческие пешцы постоянно несут службу, проходят ратную учебу и получают за енто деньги!
– Вот и расскажи, Захарий Давидович, нам, – перевел разговор в практичное русло Изяслав Мстиславич, – поподробней о ромейских ратных построениях…
– …и о структуре никейских войск, составных частях их ратей… – вмешался я под неодобрительный взгляд князя и удивленный боярина.
– Сильно, Изяслав Мстиславич, мудрен у тебя сын! – то ли похвалил, то ли пожурил меня старик, по его интонации было не понять. – Заумничать я так словесно не умею, потому говорю, как могу. Я в рядах никейских войск без малого десяток лет сражался супротив басурманского Румского султаната. Так вот, что касаемо ромейской пехоты… Впереди у никейцев идут бандофоры-стягоносцы и букинаторы-трубачи. За ними – фаланга тяжеловооруженных пехотинцев, которые называются скутатами. Легкая пехота, по-ихнему псилы, окружает со всех сторон скутатов, помогает им во время боя. Колонны скутатов как живая крепость, за которой может спрятаться и конница, и легкая пехота. Все они в ярких плащах, в блестящих доспехах, с обоюдоострыми секирами и копьями, с булавами, с арбалетами-саленариями. А следом движется обоз, в котором везут воду, хлеб, зерно, корм для коней. А кроме того, ромейцы с собой возят ручные мельницы, пилы, молотки, штурмовые лестницы, понтоны для переправы через реки. Сложно описывать это войско в бою! Это надо увидеть своими глазами, как фаланга останавливает конный удар басурман, и своими ушами услышать мерный шаг фаланги, сметающей со своего пути боевые порядки неприятеля…
Распрощались мы с боярином только глубокой ночью, слуги отвели его в одни из теремных гостевых покоев. Рассказ ветерана, в красках восхваляющего греческую фалангу, окончательно примирил Изяслава Мстиславич с моей неожиданной инициативой, сломал его последние внутренние преграды и развеял остатки сомнений.