– Грехи мои тяжкие. Единственный наследник хочет податься в ростовщики, стать менялой! – с изрядной долей притворства взмахнул князь руками.
– Непосредственно этим делом будут заниматься другие люди, а я лишь сверху за ними присматривать и руководить. Слышал я, что и Владимир Мономах не чурался ростовщичества. Пример, согласись, достойный подражания! Первым делом я хочу организовать СКБ. Управляющими в нем поставить дворян и их учеников, прилежных в учебе, знающих новую цифирь и грамоту. А затем вплотную займусь ростовщиками, пожелавшими вступить в Ростдом. Со временем количество банковских отделений Ростдома будет увеличиваться…
– Не многие отцы захотят, чтобы их дети в ростовщики подались, – неожиданно прервал мои рассуждения Изяслав Мстиславич.
– Умные возражать не будут, в крайнем случае из твоих тиунов кого поставлю, – нашелся я с ответом.
– Ладно! – недовольно стукнул ладонью по столу Изяслав Мстиславич. – Ты по делу говори, чем твой «банк» будет заниматься и при чем тут производство бумаги?
– Первое. СКБ будет производить серебряную и золотую монету.
Изяслав Мстиславич при этих словах оживился, но я тут же охладил его пыл:
– Но это будет возможно лишь после запуска металлургического производства. Не раньше чем через год.
– А откель у тебя серебро да злато возьмется? – ехидно сощурившись, спросил Изяслав Мстиславич.
– Поживем – увидим, можно будет также начать штамповать медные деньги, установив выгодный для нас обменный курс серебра к меди. Этот вопрос можно будет позже обдумать, не суть важно. Ввести медную монету в торговый оборот, собирать при помощи нее налоги, что сразу же повысит к ней доверие. А штамповать-то ее сможет только СКБ и в любом количестве. Особо следя, кроме фальшивомонетчества, еще и за тем, чтобы не вызвать переизбыток медной монеты, иначе она мигом обесценится!
Изяслав Мстиславич сильно задумался, а я продолжил «ковать железо».
– Второе. Надо будет принять закон, что только СКБ сможет чеканить деньги (в том числе медные) и производить ценные бумаги, такие, например, как векселя-расписки, снабжая ими тот же Ростдом. Ну и третье, через несколько лет для популяризации векселей можно будет принять закон, что все торговые операции на сумму свыше десяти гривен должны осуществляться посредством векселей.
– Не пойму я, зачем тебе этот Ростдом сдался? Нечего тебе с ростовщиками связываться, хочешь организовать княжеский банк – пожалуйста! Но без всяких ростовщиков и Ростдома обойдешься! – сказал, как отрезал, Изяслав Мстиславич.
– А то, что большинство смоленских ростовщиков – это боярские холопы с челядинниками, тебе, отец, известно? Зачем нам с боярами друг другу оттаптывать ноги, наживать себе лишних врагов, если можно с ними объединиться, создав Ростдом?! Ведь мой СКБ, если он займется всеми ростовщическими операциями, запросто сможет разорить всех прочих мелких ростовщиков. А за спинами неприметных ростовщиков и менял стоят, как тебе, наверное, известно, богатые и влиятельные боярские дома. Все подгребать под себя опасно и недальновидно, – продолжил я развивать тему. – Нужно уметь делиться с влиятельными людьми, и они к тебе сами потянутся, будут тебе поддержкой и опорой, а не обездоленными тобой врагами. Богатей сам и давай возможность богатеть другим. Я уже не говорю о том, что, сотрудничая с купцами-ростовщиками, я смогу быстро обзавестись подготовленными кадрами, знающими все тонкости ростовщического дела! – окончательно добил я Изяслава Мстиславича, и он под напором таких аргументов был вынужден отступить.
– Сдаюсь! Убедил старика! Откуда ты только все больше новых слов и выражений набираешься? – сам себе задал риторический вопрос Изяслав Мстиславич. – Скоро, глядишь, тебя и русичи понимать перестанут!
– Некоторые слова из греческих книг, некоторые сами собой рождаются, – скромно пожал я плечами.
– Ладно, дальше валяй! Насколько я понял, СКБ будет чеканить монету и выделывать бумажные расписки, кои ты обозвал векселями. Подробней мне изложи! – приказал князь.