На следующий день, лишь только небо начало сереть в лучах рассвета, землекопы разобрали инструмент и, не теряя времени даром, так как у нас была установлена сдельная оплата труда, принялись выбивать кайлами и мотыгами мерзлую землю.
В конце рабочего дня Мирон, с привлечением выданных ему помощников – учеников моих дворян, тщательно измерил глубину вырытых траншей. Вечером заявились ко мне для доклада.
– Что же, – я пробарабанил пальцами по столу, – нам стала известна дневная выработка бригад. Теперь, имея эти статистические данные, мы можем подсчитать, за сколько дней нашими бригадами будут выкопаны рвы под фундаменты стен и башен. Ну же, – поторопил я собравшихся, – немедленно жду ваших расчетов!
Под завистливым взглядом все еще малограмотного Мирона ученики повытаскивали из-за пазух восковые дощечки и, царапая их стилом, выводя цифры, принялись делать расчеты. Потом между собой начали было сверять полученные результаты, но я эти поползновения решительно пресек, опросил каждого индивидуально. Двое учеников с расчетами не справились, допустив ошибки. Третий, тринадцатилетний Якушка, в недавнем прошлом литовский полонянин, озвучил результат, в полной мере совпадающий с моими подсчетами.
– Молодец, Яков! – похвалил я тут же зардевшегося пацана.
– И что эти наши расчеты значат? – задал присутствующим вопрос, но сразу же сам на него и ответил: – При такой производительности труда земляные работы будут окончены только к середине лета! А нам, напомню, надо поспеть их закончить крайний срок – к маю! Что делать?
– Вестимо что, княжич! – прокашлявшись, тут же ответил Мирон. – Или треба народа прибавить, или костры жечь, землю отогревать!
– Яков! – официальным тоном обратился я к ученику, тут же вскочившему со скамьи. – Переговори с моим ключником, пусть выдаст тебе денег на дрова, можно не рубленые, нам их не в печь заталкивать! Или закупи другой какой сухостой, главное, чтобы дерево сухое было! В помощь и для охраны возьмёшь на торговые переговоры одного дружинника. Теперь именно ты будешь за это дело ответствен до конца работ! Главная для тебя задача – это каждодневная, бесперебойная поставка горючего!
– Слушаюсь, княжич! – гордо, пылая от возбуждения лицом, Якушка выгнул грудь колесом.
– А остальным, – я перевел взгляд на двух стыдливо потупивших головы горе-учеников, – учиться, учиться и еще раз учиться!
Утром следующего дня, выйдя во двор, я сразу ощутил едкий запах костров! За частоколом двора в бледно-розовое рассветное зимнее небо поднимались могучие клубы дыма. Посетив отхожее место, подгоняемый щиплющимся морозом, я вернулся назад в терем. Позавтракав, я поднялся на второй этаж, чтобы с гульбища понаблюдать за тем, что происходит за оградой детинца.
Старые костры к этому времени прогорели, и на их месте теперь чернела земля, а в дыму от новых разожженных костров активно копошились землекопы. В их натруженных руках мелькали кайла, мотыги и лопаты. Около свежевскопанной траншеи, окруженной отвалами мокрой земли, возвышался Якушка, обдуваемый паром земли и дымом костров. Рядом кучковались, греясь от разведенных костров, многие из дворовых челядинцев, кем-то выгнанных на работы.
Снедаемый любопытством от увиденной за частоколом картины, я по-быстрому оделся и выдвинулся на улицу, чтобы переговорить с главным руководителем всех этих земляных работ.
Новости он мне сообщил интересные! Якушка в полной мере справился с первым порученным ему заданием. Он с самого раннего утра, при помощи челядинников, собрал на подворье весь ненужный деревянный хлам, частью перекупил дровяные запасы на строящемся метпроизводстве. Вот этим своим поступком он меня, откровенно говоря, порадовал и одновременно удивил. Скромный на первый взгляд хлопец оказался тем еще жучарой! Что называется, купил мое добро за мои же деньги! Затем он, прихватив дружинника, на санях-розвальнях укатил на Торг. Не прошло и часа, как он уже завез первую партию нерубленого сухостоя под дрова. Под это дело – завоз лесоматериала, он собственным волюнтаристским решением определил дворового возницу. А затем он заставил всех свободных челядинников, прикрываясь якобы полученными от меня распоряжениями, нарубать привезенный сухостой, складывать его костры, поддерживать горение этих костров и по мере их прогорания разжигать новые.
Выслушав Мирона, я велел подозвать к себе местного возмутителя спокойствия, все это время околачивающегося неподалеку, внимательно следящего за кострами, руководя их обслугой и одновременно успевающего при этом искоса, украдкой, поглядывать в нашу сторону.