Полученное нами душистое вещество, вроде его в будущем терпинеол называли, пошло не только на сиреневые духи, но и на отдушивание мыла. Все остались довольны! Европейская, да и русская «гламурная» общественность, получив в свои загребущие ручонки новые товары, восприняла их на ура. Мне тоже было грех жаловаться, так как понты во все времена стоят дорого.
Для этого производства я организовал очередное паевое товарищество под не очень оригинальным, на мой взгляд, названием – «Арома». Одному из лаборантов, участвовавшему в создании экспериментальной партии духов с мылом, и набранным им впоследствии главным мастерам я выделил десятипроцентную долю в новом предприятии. Еще двадцать процентов паев получили четверо заезжих, но очень пронырливых пропойских купцов, приехавших в Смоленск за мылом. Хотя зачем оно им, они и без него куда хочешь залезут! Еще в начале этого года пропойские купцы, что характерно, без мыла, пролезли в состав купеческой СПТП. Ну и в апреле, после ледохода, приплыли на переговоры со мной, чтобы, так сказать, закрепить успех. И так получилось, что именно на их суд были вынесены сиреневые духи. Таким образом, я подстраховывался, не хотелось опозориться в случае чего перед смоленскими пайщиками. Хотя гнёздовские работники получившиеся духи с первого дня хвалили, но я их мнению не особо доверял. Поэтому подъехавшие ко мне по деловым вопросам пропойцы пришлись как нельзя кстати.
Как говорится, мужики загорелись, с ходу предложили вложиться в расширение нового предприятия и заодно организовать его переезд в свой родной город. Подумав, я согласился. Особых секретов я перед ними не раскрываю, так как кислоты с содой, а также мыло будут поставляться в Пропойск из центра. Уже в начале мая «Арома» переехала на самый юг княжества, в город с не очень благозвучным названием, стоящий на берегу реки Остер. Там в собственности купцов имелся нетронутый сосновый бор, пригодный для получения живицы. Перед отъездом с пайщиками «Аромы» я провел ликбез на тему, из чего еще и как можно попробовать изготовить новые ароматы духов. Воспоминания мои оказались довольно фрагментарными, что поделать, в свое время не очень внимательно интересовался парфюмерной тематикой. В новых производствах, если они, конечно, сподобятся их организовать, я согласился уменьшить свой интерес до пятидесяти процентов паев. По-моему, справедливо, учитывая, что дальнейшую разработку пайщики всецело возьмут на свой страх и риск. Не знаю, что у них с новыми духами получится, но уезжали они довольные и вдохновленные на новые свершения.
Разобравшись с пропойцами, отправился на Касплянскую судоверфь, или плотбище, как здесь именуются судостроительные предприятия. Хозяин верфи, Гавша Стоянович, на днях уведомил меня о начале строительства сразу пяти боевых парусно-гребных галер и десятка разноразмерных транспортных дощаников. Чем-чем, а пиломатериалами, благодаря лесопилкам, я его обеспечил вдоволь. А также инструментами для обработки дерева: топорами, рубанками, столярными и двуручными пилами, долотами, стамесками и сверлами.
Судостроение во многом новых для Смоленска типов судов сумело приобрести с ходу такой размах и масштаб, ясное дело, не без моего участия. Всю минувшую зиму Гавша Стоянович вместе со своими мастерами занимался модельным строительством, с последующими испытаниями малоразмерных макетов галер и дощаников. Строительные технологии на этих моделях вчерновую были отработаны, учтены и исправлены все допущенные ошибки и экспериментальным путем расшиты все «узкие места».
Со дня моего первого посещения верфь вследствие обрушившегося на нее огромного «госзаказа» и поставок лесоматериалов сильно разрослась в размерах и теперь вытянулась вдоль берега Каспли на целый километр. Кроме, собственно говоря, доков, здесь присутствовали также заготовительные склады, забитые грудами сырых пиленых досок и брусьев, а также склады готовой продукции, туда древесные материалы поступали после спецобработки дегтем или смолой в смолокурнях. Смолокурни располагались под навесами и дымили так, словно там бушевали пожары. Чугунные котлы, тоже, кстати говоря, моего производства, вставленные в зевы печей, булькали исходящим жаром, дурно пахнущим дегтярным варевом. Рабочие верфи черпали ведрами деготь и шустро обмазывали костяки будущих судов, сейчас зияющих огромными провалами.
– А вон, княжич, погляди, там мы лыжины для сталкивания судов в реку ладим, – для меня проводил персональную экскурсию владелец верфи.
Я перевел взгляд в указанном направлении. Действительно, по склону берега, прямо к реке рабочие укладывали из бревен лежачие спуски. Рекламировать готовые суда, по естественным и понятным причинам, главный корабел и по совместительству владелец предприятия еще не мог, а потому, показав первым делом каркас строящихся судов, теперь водил меня по всей верфи, по ходу комментируя виденное.