– В русских княжествах мы закупаем воск, мед, меха, кожи, шерсть, кудель, сало, смолу. У булгар – восточные товары, сушеные южные фрукты, перец, гвоздику, имбирь, ковры, шелк и фарфор.
– Ничего из вышеперечисленного предложить вам к продаже я не могу… – при этих словах я картинно развел руками.
Немцы всполошились.
– Нет-нет, Владимир Изяславич! Мы русских товаров найдем и так, и в достатке! Нас интересуют товары, производимые твоими мастерскими. Хотелось бы их посетить, посмотреть… – забросил удочку хитрозадый немец. Ага, счас! Это называется пустить козла в огород.
Проигнорировав намеки немца, желающего посетить производство, я ответил нейтральным тоном, хотя испытывал острую потребность в цветмете:
– Свои товары я могу частью продать, частью обменять на ваше железо, медь, свинец и олово. Торговаться с вами мне не с руки, я все-таки княжич, а не купец. Поэтому если вас заинтересовало мое предложение, то милости просим обговорить цены на товары и другие условия поставки с моим человеком. Он полностью в курсе всех этих купецких дел.
– Нам это предложение интересно, мы с радостью пообщаемся с вашим доверенным человеком, – проговорил Иоанн с тщательно скрываемым разочарованием.
Проникнуть на производства княжича с некоторых пор стало заветной мечтой и идеей-фикс моих заморских контрагентов и партнеров.
– Стража! – позвал я дежурных гридней. – Проводите этих достопочтенных гостей до директора складов. У них есть о чем друг с другом поговорить, что обсудить.
Немцы встали, следуя своему, на мой непросвещенный взгляд, совершенно дурацкому этикету, расшаркались шапками и гурьбой покинули кабинет.
Выйдя во двор, я свернул направо и направился в классные комнаты. Они размещались в одной из бывших хозпристроек дворца. С неделю назад своих дворян, как ранее им и обещал, я освободил от преподавательских функций. А их бывших учеников разбросал по заводам и пехотным подразделениям в качестве подмастерьев, писарей и учителей – военнослужащих и заводских рабочих тоже не лишним будет выучить хотя бы азам письма и счета.
Но самые лучшие и способные ученики, среди которых были и обладающие ярко выраженными преподавательскими талантами, были оставлены во дворце. Их со вчерашнего дня я стал использовать в том числе в качестве учителей, для обучения новой партии учеников. Набраны были в основном городские подростки. Всех подряд на учебу не принимали, дворяне, по моему научению, проводили предварительное тестирование претендентов на память и сообразительность.
Образование, получаемое учениками, с большими допущениями, но все же в основе своей составленное по программам общеобразовательной школы второй половины XX века, не шло ни в какое сравнение с существующими здесь и сейчас аналогами. Для сравнения, в католической Европе схоластическое светское образование представлено было семью «свободными искусствами»: грамматикой, риторикой, диалектикой (так называемый «тривиум»), арифметикой, геометрией, астрономией, музыкой (так называемый «квадривиум»). Понятное дело, что ноги у всех этих учебных предметов росли из античной эпохи, пребывая все на том же низком уровне в своем развитии. Математика, физика, химия, черчение и другие предметы, преподаваемые даже в серьезно урезанном виде, давали сто очков форы всей средневековой учености. Физические формулы, таблица химических элементов (пусть пока само существование большинства этих элементов еще не доказано), внедрение индийско-арабских цифр вместо буквенных записей, введение в оборот самого понятия «ноль», переход на позиционную систему счисления и многое-многое другое производили невиданную доселе революцию в естествознании.
В школьной пристройке теперь разместилось три параллельных класса – чтения, письма и счета. Всего за весну набрали 150 новых учеников, которых разбили на пять групп по тридцать человек в каждой. Доморощенных учителей у меня в школе осталось семь человек. Из них трое – Кузьма, Зор, Илья – хоть во время своей учебы и не продемонстрировали выдающиеся успехи, но тем не менее были способны понятно и интересно объяснять учебный материал. Еще четверо – Еремей (математика), Замята (механика), Свид (физика), Селантий (химия) – оказались невероятно способны и восприимчивы к передаваемой им информации и обещали в скором времени вырасти в настоящих ученых по местным меркам. К тому же в свободное от преподавания время они трудились в моих мастерских, применяя свои теоретические знания на практике.
Плюс к этому двоих из числа моих дворян очень уж увлек научно-исследовательский процесс познания окружающего мира. Спальник Корыть увлекся не только преподавательской деятельностью, но и биологией, медициной, анатомией, препарируя трупы животных, собирая гербарии целебных растений и часами беседуя со знахарями и травницами. Второй дворянин – Нил из пятёрки Заройских пороховщиков – неожиданно воспылал любовью к математике, к ее бездонному морю правил, теорем, уравнений и задач. Оба этих недоросля решили отказаться от ратной стези и посвятить себя науке. Со всей этой «великолепной девяткой», когда удается выкроить свободное время, я занимаюсь дополнительно. Рассказываю им под запись все то, что у меня осталось в памяти, и даю им индивидуальные задания.