Я пошел на такие жесткие, контактные учения лишь после того, как всех участвующих в них удалось полностью облачить в положенные по штату доспехи, иначе это было бы еще более травмоопасно. И так получили несколько переломов, слава богу обошлось без открытых! Но иначе никак! Нормально, только на дистанционных учебных боях, пехоту не обкатать. Сегодняшний день это в полной мере подтвердил. В реальном бою этот батальон полсотни конных ратьеров разорвали бы, как тузик грелку. Хотя я сильно преувеличиваю! Ведь в этой сшибке у пехотинцев и дружинников, кроме доспехов и щитов, никакого иного вооружения не было. Были бы у пехотинцев тяжелые пики, конница так бы вольготно к строю точно не приблизилась бы. Но здесь ставилась другая цель, главное было испытать крепость строя – последнего рубежа обороны, когда заградительные вооружения (луки, арбалеты, пики) уже себя исчерпали. Опыт не удался, но теперь всем очевидно, как и над чем предстоит еще поработать, в каких умениях и кого натаскать. Вот уж действительно нет худа без добра!
По слюдяным оконцам противно накрапывал дождь, вода тихо журчала, стекая с теремных черепичных крыш. Несмотря на непогоду, со двора как ни в чем не бывало горланили петухи. Значит, пора и мне было вставать… Неосуществленных планов еще целое громадье, и скидки на ненастье здесь не прокатят, если ты, конечно, в будущем не собираешься, подобно святому Ярославу Всеволодовичу, подвизаться в качестве ордынского прислужника.
Как известно, победа в затяжной войне куется не только и не столько оружием, сколько надежным тыловым денежно-финансовым обеспечением экономики воюющей стороны. Поэтому сразу после создания первого образца воздушного двигателя – столпа всей будущей смоленской промышленности – я переключил свое внимание на монетные станки, точнее прессы. Спрос на латунные монеты нарастал лавинообразно. В августе даже пришлось остановить чеканку серебряного рубля и круглосуточно печатать латунники. Неудивительно, в конце августа собирали с полей урожай и… налоги, которые, напомню, стали частично собирать не натурой, а латунной монетой.
Нехватка наличности была главной причиной, почему, бывая на СМЗ, все свое свободное время я посвящал разработке сложного рычажно-винтового пресса. Его я намеревался использовать в первую очередь для чеканки монеты. Но только одним им дело не ограничивалось, требовалось еще и сопутствующее оборудование.
Незаметно, шаг за шагом, в монетном цеху СКБ развернулось целое производство. В изложницах отливали полосы металла (серебра и латуни), затем эти полоски плющили на валках (два параллельных цилиндра из закаленной стали). Этот процесс был механизирован. Нижний цилиндр вращался при помощи воздушного двигателя. Он соединялся с машиной посредством зубчатого соединения, движимого шкивом. Причем соединены с машиной были нижние цилиндры не одного, а сразу пары валков, работающих на латунной и серебряной линии. Верхние же цилиндры поднимались и опускались посредством клина, регулируемого ручным колесом.
Металлические полосы, смазанные маслом, неоднократно пропускаются через валки. И всякий раз их накаливали до темного каления, чтобы отпустить, так как от вальцевания они закаляются и от этого дают на боках трещины. Пожог производится на железных листах в особой печи, нагреваемой дровами, – так полосы окончательно доводились до надлежащей толщины, что, соответственно, способствовало единообразному весу будущих монет.
Печатный пресс-станок тоже создавался не сразу, был пройден путь от относительно простого к сложному. Первый рычажно-винтовой пресс, работающий как в ручном режиме, так и от машинной тяги, я передал на размножение в СМЗ.
У этого пресса верхняя, давящая плита ходила вдоль оси и была скреплена с коленной рычажной системой через подвижные сочленения. Через эти же сочленения проходил горизонтальный винт. Вся система опускается вдоль центрального, несущего винта посредством вращения рукоятки до соприкосновения со сжимаемым веществом. Если этих усилий было не достаточно, то можно было включить в работу горизонтальный винт. Вращение маховика горизонтального винта заставляло сходиться коленное сочленение, концы которого, крепясь с плитой, опускались, производя значительное давление.
К слову сказать, еще один механизм – обычные тиски, необходимые для обточки тех же деталей, на СМЗ, по моей наводке, но зато без моей опеки, разработали и внедрили самостоятельно.
Так вот, после первого вышеописанного рычажно-винтового пресса, всем хорошего, но работающего довольно медлительно, я взялся за создание более быстродействующего пресса. В итоге получился аппарат, стоящий на массивной чугунной раме, с маховым колесом, насаженным на ось и приводимым в движение шкивом, соединенным ременным приводом с машиной.