Князь, недолго думая, махнул рукой. Злыдарь, увидев княжий сигнал, тут же разразился отборным матом, призывая дружину в атаку. До нас отчетливо доносился его крик:
– Сперва опустошаем колчаны! Потом берем «лапоту» на копье! Вперед!!!
Дружина разразилась громким криком и поскакала всей толпой вперед. Князь лишь скривил лицо, наблюдая за таким бардаком.
Громко улюлюкая и пуская стрелы, конница стала накатывать на замершие по команде батальонные каре. Еще раньше я расслышал команды «Стали!» и «Щиты!», поэтому пущенные конницей стрелы отскакивали от строя пешцев, укрытых щитами, как горох от стены.
Вот над каре командующего Клоча раздался трубный перезвон, и одновременно вверх по высокому шесту поползли сразу два флажка – коричневый (черепаха) и красный (стрельба).
– Что сии флажки означают? – чуть слышно поинтересовался князь.
– Коричневый флажок означает команду «черепаха», то есть обложение со всех сторон щитами. Красный флажок означает команду «стрельба». Когда эти два сигнала подаются одновременно, то это означает и сохранение построения «черепахи», но в то же время отвлечение части сил (половины стрелков) на стрельбу по неприятелю. Когда у твоей конницы опустеют колчаны, то коричневый флажок будет спущен, и стрельбу смогут вести все наличные стрелки.
Два соседних батальона приняли приказ командующего и аналогичным образом отсигналили ответно. Первые две шеренги пикинеров, выставив вперед щиты и копья, рухнули на колени, а за их спинами стрелки открыли стрельбу по надвигающейся коннице. Причем стреляли не все стрелки, а через одного: нечетные ряды стреляют (выстрелив, стрелок опускается на колено перезаряжая фанерный лук (использовать арбалеты даже с тупыми наконечниками было опасно), давая тем самым возможность сделать выстрел следующему стрелку, стоящему за спиной). Четные же ряды держат над своими головами ранцы-колчаны, прикрывая по возможности от стрел соседнего стрелка нечетного ряда, так как обстрел со стороны конницы князя все еще продолжался.
Из открывшегося фронтального окна, появление которого было вызвано приседанием на колено двух первых шеренг пикинеров, навстречу коннице полился нескончаемый поток тупых стрел. Даже эти учебные стрелы, лишенные наконечников, вызвали не слабый переполох в атакующей коннице и резко затормозили их атакующий порыв.
– Скорость у конницы сильно упала! – удовлетворенно заметил я князю, смотрящему во все глаза на поле боя. – На всем скаку у дружины еще были шансы проломить строй, теперь же – их нет совсем.
Удары стрел были болезненными для дружинников, но не смертельными. Они все же все как один были облачены в доспехи, а их лица защищали маски – личины. Кони защищались хуже, и, следовательно, им доставалось сильнее. В возникшей сутолоке несколько наездников даже вылетели из седел (седла люлечного типа на Руси не знали и не применяли).
Словно в подтверждение моих слов вместе с трубным звуком с флагштоков спустили коричневые флажки, и сила огня сразу возросла в два раза. Кое-как подскакавшие уже было к линии копий дружинники замешкались, «зачесались» от чувствительных ушибов, причиняемых древками стрел. И окончательно остановились, не зная, что им делать и как успокоить своих нервничающих коней, бесившихся от постоянных попаданий стрелами. Кроме того, кони категорически не желали напарываться хоть и на тупой, но все же частокол копий. Им просто не было хода, сразу несколько копий упирались каждой коняшке в грудь, мешая ей сделать даже шаг. Поэтому кони, все покрытые гематомами от стрел, сердито ржали и вставали на дыбы.
Но все же через пару минут десятка два дружинников, понукая животных, смогли прорваться к линии щитов. Еще несколько десятков пеших, бросивших своих коней, сумели проползти под копьями, то и дело получая увесистые удары древками. Остальная половина дружины – ушибленная и зашибленная (позднее выяснилось, что около десятка человек получили вывихи и переломы) – лезть на рожон не стала. Они благоразумно предпочли уйти сами и отвести подальше с линии обстрела своих коней (позднее три коняги, получивших переломы ног, пришлось забить на мясо). Вовремя сообразили, что им в атаке ничего не светит, а люлей, ни за х…вост собачий, можно получить знатных.
Глядя на эту картину, я вслух высказал очевидную всем присутствующим на НП мысль:
– Если бы это был настоящий бой, никто живой не смог бы приблизиться к щитам пикинеров.
– Сам вижу, – зло бросил князь, – полдружины моей полегло бы, к чертям собачим! А второй половине, чтобы спастись, пришлось бы утекать что есть сил подальше.
– Это у меня конницы нет, а то недалеко бы они у тебя утекли, разве что до ближайшей скудельницы, – заявил я с плещущимся через край самодовольством.